— А что, если мы смотрели совсем не в ту сторону? — произнёс я, когда моё подсознание вспомнило один любопытный факт.

— О чём ты?

— Идём.

Глава 20

— Покажи путь в оранжерею, — попросил я Василису.

Княжна удивлённо вскинула брови, но кивнула. Наши шаги гулко отдавались от мраморного пола, когда мы шагали по коридорам дворца. Пара охранников следовали за нами молча, как тени.

— Зачем нам в оранжерею?.. — спросила Полина, поспевая за нашим быстрым шагом.

— Увидишь, — просто ответил я.

Тимур тоже выглядел озадаченным, но промолчал, изучая витражные окна и фрески на стенах. Дворец поражал роскошью — золочёная лепнина, хрустальные люстры, картины в тяжёлых рамах. Всё здесь дышало властью и богатством.

Василиса вела нас уверенно, явно зная каждый поворот. Мы спустились на первый этаж, прошли через анфиладу парадных залов и оказались у массивных стеклянных дверей.

— Вот и оранжерея, — сказала геомантка, толкая створки.

Влажный тёплый воздух ударил в лицо. Помещение напоминало огромный стеклянный купол, сквозь который лился дневной свет. По периметру расставлены магические артефакты — светящиеся кристаллы поддерживали нужную температуру, а хитроумная система труб обеспечивала полив. В центре журчал небольшой фонтан.

Но главное — апельсиновые деревья. Десятки деревьев в огромных кадках, усыпанные оранжевыми плодами. Воздух был пропитан цитрусовым ароматом.

— Красиво, — выдохнула Полина, — но я всё ещё не понимаю…

— Твой отец обожает цитрусовые, — обратился я к Василисе. — Ты сама мне об этом говорила.

— Да, но… — княжна осеклась, и в её зелёных глазах мелькнуло понимание. — Ты думаешь…

— Почему это важно? — Белозёрова переводила взгляд с меня на Василису.

Я подошёл к ближайшему дереву, разглядывая спелые плоды.

— Зачем рисковать каждый день, подсыпая яд в тарелку? Проще один раз отравить продукт, который жертва сама будет охотно потреблять изо дня в день.

— Думаешь, апельсины?.. — Тимур присвистнул.

— Возможно. Стоит это проверить.

Полина подошла к дереву и осторожно коснулась одного из плодов. Её глаза на мгновение расфокусировались — гидромантка использовала свой дар целительства.

— Странно… — пробормотала она, переходя от одного апельсина к другому. — В них действительно есть следы чужеродной магии. И какие-то инородные вещества. Но…

Девушка нахмурилась, продолжая изучать плоды. Её пальцы скользили по оранжевой кожуре, а в карих глазах плескалось недоумение.

— Что-то меня смущает, — призналась Полина. — Не могу понять что именно.

В этот момент двери оранжереи распахнулись. В помещение вошла женщина, держа за руку маленького мальчика. Я невольно замер, разглядывая княгиню Строганову. А никем другим эта дама быть не могла.

Елена оказалась невероятной красавицей. Ей было около тридцати, длинные чёрные волосы струились по плечам шёлковым водопадом. Голубые глаза сияли на бледном лице с тонкими аристократическими чертами. Стройная фигура в тёмно-синем платье двигалась с врождённой грацией. Однако её красоту портило выражение лица — надменное, высокомерное, словно перед нами шагал не человек, а королева всей планеты, снизошедшая до того, чтобы дышать одним воздухом с низшими существами.

Я перевёл взгляд на Василису, потом снова на Елену. Сходство было… поразительным. Длинные чёрные волосы, форма носа, разве что цвет глаз отличался. Дмитрий Голицын явно был неравнодушен к определённому типу женщин. Я вспомнил видение из Стихийного погружения Василисы — её мать выглядела похоже.