Оболенский кивнул. После того, как Платонов раскрыл преступления Фонда, князь жёстко пресёк их деятельность в своём княжестве. Гильдия наверняка затаила обиду.

— Вторая версия?

— Лорд Бездушных, чьё присутствие до сих пор не подтверждено, мог пробить ментальную защиту кого-то из артиллеристов. Амулеты защищают от прямого контроля, но если воздействие было достаточно сильным и непрерывным в течение дней…

— Возможно, — князь задумчиво потёр подбородок. — Продолжайте.

— Далее события развивались по наихудшему сценарию. Подразделение Стрельцов — триста штыков — было заблаговременно, ещё утром, переброшено на северную стену для её укрепления. Приказ подписан одним из высших офицеров штаба.

— Имя?

— Генерал Карагин. Сейчас его ищут.

БТР подпрыгнул на выбоине. Где-то впереди послышалась автоматная очередь — передовой дозор зачищал путь.

— То есть, когда пробили брешь, рядом не оказалось резерва для контратаки, — подытожил князь.

— Именно так. Но и это ещё не всё. Половина городской полиции из южного района оказалась небоеспособна. Массовое пищевое отравление — рвота, слабость, дезориентация. Не смертельно, но в бой они пойти не могут.

— Слишком много совпадений, — Оболенский покачал головой. — Это спланированная операция. Кто-то очень хочет, чтобы мой город пал.

В памяти всплыл недавний случай с Осипом Червоненко — шпионом Веретинского, проникшим в княжескую канцелярию. Его удалось арестовать благодаря информации от Платонова, но допросить не успели — агент принял яд. Может, это звенья одной цепи? Сначала внедрение, сбор информации, а теперь — удар?

— Что успела сделать канцелярия? — спросил князь.

— Передали экстренный выпуск по всем маговизорам. Население предупреждено о прорыве, приказано забаррикадироваться в домах. Все доступные силы стягиваются к месту прорыва, но…

— Но хаос уже начался, — закончил за него Матвей Филатович.

Колонна выехала на Соборную площадь, и князь увидел масштаб катастрофы. По брусчатке металась обезумевшая толпа — торговцы, ремесленники, просто горожане. Кто-то тащил узлы с пожитками, кто-то просто бежал, не разбирая дороги. Опрокинутая повозка перегородила полдороги, из неё высыпалось зерно, по которому топтались испуганные люди.

И среди этого хаоса — Бездушные. Три Трухляка загнали в угол семью с детьми. Иссохшие твари с пустыми глазницами тянули костлявые руки к плачущему младенцу.

— Стоп машина! — рявкнул князь. — Гвардия, зачистить площадь! Живо!

Солдаты веером рассыпались по площади. Загрохотали автоматы, засвистели боевые заклинания. Ещё пяток Трухляков попытались прорваться из боковой улицы, но натолкнулись на шквальный огонь.

— Ваша Светлость, нам нужно двигаться дальше! — крикнул капитан гвардии, прикрывая князя ростовым щитом. — Основные силы тварей у пролома!

Оболенский кивнул. Спасённая семья, рыдая от облегчения, благодарила его, но времени на сантименты не было. Князь вернулся в БТР, и колонна двинулась дальше.

— Степан прав, — сказал он Трофимову, — если мы не закроем брешь, город падёт. Сколько у нас времени?

— По самым оптимистичным прогнозам — четыре часа до полного коллапса обороны, — мрачно ответил специалист. — Бездушные расползаются по районам, множатся. Каждый убитый горожанин через четверть часа встаёт как новый Трухляк.

БТР снова дёрнулся — водитель резко свернул, объезжая Стригу, которая прыгнула с крыши. Из башенного пулемёта ударила очередь, разнося тварь на куски.

Князь закрыл глаза, быстро просчитывая варианты. Город в хаосе, оборона прорвана, враг внутри стен.