— Прямо как той ночью в Логове — когда явился человек папессы, — сказал я, хотя губы не шевелились.

Конец лестницы. Я повернул за угол. Знакомое место, но не Логово. Еще ступени вниз. Моя рука — его рука — взяла из ниши масляную лампу.

— Катрин!

Я старался, чтобы мой неслышный голос звучал громче, требовательнее.

— Тс-с! Разбудишь его, идиот.

Казалось, ее голос идет из глубины.

— Разбужу кого?

— Робарта Хула, конечно! Твоего шпиона в Высоком Замке.

Дверь. Пальцы Хула на черной дверной ручке.

— Если он мой шпион, почему ты используешь его?

Шпионаж никогда не был моей сильной стороной, но я весьма гордился тем, что мой человек занимал столь высокое положение в королевской гвардии. До нынешнего момента.

— А теперь…

— Тс-с!

— Но…

— Заткнись. Немедленно.

Хул вышел через дверь и двинулся по коридору, вокруг него вились тени. Мы приблизились к Короткому мосту, длиной не больше метра, пролегающему над канавой, в которой находилась стальная дверь, ведущая в подвалы. Он пересек мостик и зашагал по ступеням вниз.

Холодало. Мы были уже не в цитадели Высокого Замка, а под ним, в длинном, выстроенном Зодчими коридоре, ведущем зигзагами через верхние подвалы в древний склей, выкопанный знатным, ныне угасшим Домом Ора для приюта мертвецов. Конечно, не такой древний, как сам замок, но несущий бремя лет более честно и открыто. В склепе стены покрылись трещинами, местами отвалилась каменная облицовка, и стала видна грубо отесанная скала с зарубками.

Босые ноги Хула шлепали по холодному камню, его ночная рубаха едва защищала от холода подземелья, зато по ногам били ножны — и то хорошо. Лунатик или нет, мечник без меча не ходит. Макин хорошо обучил его еще в те дни, когда мы бились во дворе деревянными мечами. Надеюсь, он понял и мой урок, вечером, на дуэльной площади, когда я нарушил правила игры и свалил его ударом в горло.

Шаги Хула эхом разносились по подвалу, дыхание клубилось облачком пара. Когда Анкраты сместили Оров, мои предки быстро опустошили мавзолей и освободили все могилы для новых жильцов. Старые статуи заменили или просто переделали. С известной экономией и отсутствием сантиментов мой прадед велел каменщикам отбить усы у основателя династии Ор, немного изменить ему нос и поставить его над трупом моего прапрадеда — сходство теперь можно было считать сносным.

Если Катрин использовала Хула, чтобы подглядывать за Сарет, зачем мы пришли в склеп? Разве что если Сарет умерла… Что хотела мне показать Катрин? Еще чью-то кровь на моих руках? Или направляла туда, откуда вытащила меня в день, когда я вернулся из Геллета, куда она привела меня, чтобы не дать отцу исполнить задуманное? Хотела напомнить, что я обязан ей жизнью? Он бы вырезал мне сердце, если бы понадобилось, уж я-то точно знаю. Мы возвращались на могилу матери?

Во мне проснулся образ залитой солнцем поверхности. Поверхности высоко у меня над головой. Давление холодной воды. Всплывать из этих глубин — воспоминание, которое сейчас, в Высоком Замке, казалось менее реальным — здесь, где лежат мертвые из рода Анкрат, а не в туманах Готтеринга. Мой отец мертв? Я ни с кем об этом не говорил. Катрин показала мне, что призраки сотканы из снов. Нежить могла солгать мне — да так, наверное, и было. Старик слишком подл, чтобы умереть. Особенно тихой смертью в удобной постели. Это туда мы и направлялись? Именно за этим — увидеть его в могиле?

Мы повернули за угол и заметили, как свет исчезает за следующим поворотом в тридцати метрах перед нами.