Все были удивлены отказом. Служанка вернулась к Ехонале и оповестила ее:

— Госпожа, супруга не придет. Она сказала, что больна, но думаю, это не так.

— Тогда почему же она не пришла? — спросила Ехонала.

— Кто же может сказать, что случилось с сердцем супруги? — ответила вопросом женщина. — Ведь у нее дочь. А сын — ваш!

— У Сакоты не такая низкая душа, — настаивала Ехонала и тут же вспомнила, что кузине известна ее тайна.

— Чужая душа — потемки, — возразила служанка.

На этот раз Ехонала ничего не сказала.

Двор опустел. Император и его свита удалились на пир. Этой ночью народ предавался веселью. От севера до юга, от востока до запада открывались двери тюрем, и все заключенные освобождались, каким бы тяжким ни было их преступление. В городах и деревнях в течение семи дней не открывалась ни одна лавка, не забивали животных, в реках и прудах не ловили рыбу, а ту, что была поймана раньше и плавала на рынках в бочках и чанах, следовало выпустить на волю. Птицы тоже выпускались из клеток и в простых домах, и во дворцах, а знатные люди, которые были изгнаны из своих владений, могли теперь вернуться и получить обратно не только земли, но и титулы. Все это делалось в честь новорожденного.

Лежа в постели, Ехонала чувствовала себя страшно одинокой. Сакота так и не пришла навестить ее и посмотреть на сына. И это Сакота — всегда такая милая, добрая. Что же случилось? Наверняка это дело рук евнухов: они разносчики сплетен. Теперь, когда родился сын, они очерняли ее в глазах Сакоты. За их спинами мог стоять и Верховный советник Су Шунь, этот выскочка, или его друг, принц Йи, приходившийся императору племянником. Оба относились к ней настороженно и ревниво. Ли Ляньинь рассказывал, что прежде именно этим людям доверял император, они были близки к нему. Но ненасытная любовь к Ехонале затмила всех и вся.

«Я ничего плохого не сделала им, — думала Ехонала. — Всегда была вежлива, даже слишком».

Хотя честолюбивый и надменный Верховный советник имел низкое происхождение, она все-таки взяла себе во фрейлины его шестнадцатилетнюю дочь Мэй. А вот принц Гун непременно должен быть ее другом. Ехонала вспомнила его красивое, умное лицо и укрепилась в решении сделать его союзником. Лежа, как в укрытии, за занавесками огромной кровати, она придерживала правой рукой новорожденного сына и размышляла над его судьбой и своей.

Мужчина, которого она любит, никогда не сможет стать ее мужем. Не было ей утешения в этой жизни. Но и смерть ей стала недоступна. Родился сын, и у него была только она. Времена плохие, знаки Неба зловещи, император слаб. В переплетении дворцовых интриг лишь она сможет сохранить трон своему сыну.

В темные предрассветные часы она смотрела прямо в лицо своей судьбе. Она знала, что только в себе самой найдет силы, чтобы встретить новый день. Знала, что должна идти наперекор всем — врагам и друзьям. Даже Сакоте, которая владела ее тайной. Ребенок, лежащий у нее на руках, навсегда должен стать сыном императора Сяньфэна. Сыном императора и наследником трона Дракона!

Так Ехонала начала долгую битву за власть.

Часть 2 Цыси

По старинному обычаю первый месяц сын находился при матери. Даже на руках кормилицы он не мог покинуть ее дворец. В этом скопище комнат, во дворике, светлом от цветущих пионов, Ехонала проводила дни и ночи. Это был месяц радости и удовольствия. Фаворитку императора ублажали, восхваляли и, обращаясь к ней, называли счастливой матерью. Все приходили полюбоваться младенцем, восторгам не было конца: какой он большой, румяный, красивый, какие у него сильные ручки и ножки. Перебывали все, кроме Сакоты, и это обстоятельство омрачало радость молодой матери. Супруга императора должна была первой взглянуть на ребенка и признать его наследником.