Как-то ночью, когда луна была полной, Цыси, обворожительно улыбаясь, обратилась к Сыну неба с такими словами: — Мой господин, я прошу вас сопровождать меня в Летний дворец. Прохлада гор вернет вам здоровье. Император как никогда нуждался в восстановлении сил. Недуг, развивавшийся в течение последних пяти лет, сковал его члены. Случались дни, когда он не мог ходить даже на костылях и вынужден был опираться на двух евнухов. Бывало, он не мог дотянуться рукой до головы. Его охватывал непреодолимый страх, когда немела левая сторона и тяжесть разлива-! лась по всему телу. Поэтому Сын неба охотно уступил просьбам Цыси, единственной, кто способен был вдохнуть в него I жизнь, и распорядился, что через месяц все отправятся в Лет-1 ний дворец, находившийся в девяти милях от города. Цыси, умевшая выглядеть величественно, была еще так J молода, что мысль об отдыхе согревала ее сердце, как теплое вино. Она так и не сумела полюбить эти строгие и благородные дворцы, в которых была обречена прожить всю жизнь, хотя1 нашла для себя уютные уголки — нехоженые террасы, тайные сады на старых позабытых дворах. Там можно было иногда спрятаться и от людей, и от бремени государственных дел. Цыси полюбила живность. У себя во дворце она держала собачку, у которой родились забавные щенята, сверчков в клетках, разноцветных птиц. Однако больше она любила диких животных, которые иногда встречались в садах. Цыси так умела подражать пронзительному скрипу сверчка, что насекомое садилось к ней на указательный палец, а она поглаживала его крылышки, тонкие, как бумага. Долго и терпеливо Цыси училась соловьиному свисту, и в сумерках вокруг ее головы опья-ненно порхала буроватая птичка. На природе Цыси чувствовала себя по-детски счастливой — ее любили искренно и бескорыстно, не требуя ничего взамен. Иногда, посадив на колени сына, она забывала, что он наследник, и они вместе смотрели на выводок утят, едва вылупившихся из яиц, или на щенят, которые, играя, набрасывались друг на друга и кусались. Забывшись, Цыси смеялась так громко, что ее изумленные фрейлины прятали улыбки за веерами.

Цыси не смущали улыбки и упреки. Она оставалась сама собой — такой же свободной, как и те, с кем она играла. Стены Запретного города ограждали территорию в целых четыре квадратных мили, и все же этот барьер ограничивал Цыси, ей не хватало простора. Она стремилась вырваться за пределы стен, туда, где никогда не бывала.

Летний дворец был сооружен несколько веков назад. Тогдашние правители облюбовали для своей увеселительной резиденции окрестности пресного источника, славившегося удивительной водой. Она была настолько чиста и прозрачна, что источник получил название Нефритового. Во время одной из войн Летний дворец был разрушен, но за два века до правления Сяньфэна император Канси восстановил дворец, а император Цяньлун разбил обширный парк, где реки впадали в озера, а мосты из мрамора и железного дерева были украшены росписью и резьбой искусных мастеров.

Цяньлун ревностно любил свое детище. Узнав, что дворцы короля Франции тоже славились парками, спросил у французских посланников и священников-иезуитов, чем же особенным отличались парки французского короля. В старые времена императоры относились к европейцам радушно, не предполагая, что те когда-либо проявят злые намерения.

Когда Цяньлун узнал, что за красоты окружают французского короля, он не захотел отставать. Богатое убранство Летнего дворца он дополнил западной роскошью. В этом ему помогали французские миссионеры, которые в надежде снискать расположение великого Цяньлуна доставили из Франции и Италии картины европейских живописцев с изображениями европейских дворцов. Император тщательно изучил пейзажи и внутреннее убранство и перенял все, что ему приглянулось. После смерти Цяньлуна Летний дворец был надолго закрыт, потому что его наследник Цзяцин предпочитал Северный дворец в Жэхэ. Но в один из летних дней, наслаждаясь обществом своей любимой наложницы, он был сражен молнией и умер.