Винсент продолжал болтать. Теперь его голос звенел в моем сознании, как бой набата. Неужели все это говорил тот дерзкий, самоуверенный паренек, который, покидая порт, обещал, что наша новая встреча выпадет на грядущие столетия? Я прислонился лбом к холодной стене. В тусклом сиянии фонаря мерцала, как фосфор моя бледная, вечно юная кожа. Сколько же лет прошло с тех пор, как галеон князя унес меня от пылающих берегов? Треуголка слетела с головы, я даже не попытался поднять ее. Вместо этого вцепился в острые выступающие из кладки камни с такой силой, что в кровь ободрал пальцы. Боли тоже не чувствовалось, только легкое пощипывание, кожа восстанавливалась сама, без всяких необходимых человеку мазей. Мой плащ зашуршал, соприкасаясь со стеной, и Винсент тут же оторвался от своих занятий.

 -- Там кто-то есть? - насторожился Арно.

 -- Не знаю. Я никого не чувствую, - Винсент принюхался к пропитанному пряным запахом кипящего варева воздуху.

 -- Надеюсь, это не один из новичков, поступивших в школу чернокнижия?

 -- О нет, - перебил его Винсент, - со мной смог бы состязаться не всякий чемпион, не то что новичок.

 -- Все-таки лучше задернуть портьеры и начертить еще несколько знаков, - участливо посоветовал сообщник.

 -- Ты прав! - Винсент поднялся со своего места и я поспешно скользнул прочь, так быстро, как это смогла бы сделать только тень. Плащ взметнулся на ветру за моей спиной. Немного отойдя, я обернулся, но уже не заметил светящегося окна, лишь слабое оранжевое пятно на окутанном дымкой фасаде.

 Столько лет провести в темнице, кто-то нашептывал мне это, будто взывая к мести. Даже, если бы родное королевство не было обращено в пепел на моих глазах, все, что я знал и любил, сейчас бы сравнялось с прахом. Знакомые места изменились бы до неузнаваемости. Я, наконец, понял, почему Ротберт так быстро постарел. Однажды допустив ошибку, он уже не мог сосредоточить все силы на поддержание своей молодой осанки и чуть привлекательного лица.

 А я остался все тем же пленительным юношей, на которого так влюблено смотрели дамы, украшавшие своим присутствие двор короля. Дамы, которые теперь обратились в тусклый хоровод призраков. Только я помнил об их чарующих улыбках и коварных речах.

 Оставив город, я последовал за драконом. Как будто шелковая нить вела меня на запах родственной, самовозгорающейся крови. Извилистая дорожка скользила меж холмов, заболоченных низин, где колыхался тростник и крошечных озер. Я заметил маленький, женский башмачок, валявшейся в пыли. В этом месте дракон схватил свою жертву. Протоптанная тропка закончилась, и мне пришлось идти по мокрой от росы траве, пока вдали не показалось болото. Здесь и обитал наш загадочный, двуличный господин. Договориться с драконом, способным изменять свой облик было куда проще, чем с тем, кто все отведенные ему столетия провел в шкуре чудовища. Мне все-таки казалось, что колдуны более изворотливы, чем обычные, жадные до сокровищ монстры, с которыми тоже можно было найти общий язык и даже испытать на них собственную хитрость. Даже с теми, кто лишен человеческой речи, я бы смог договориться с помощью магии.

 Болотная жижа грязновато-зеленого цвета неприятно булькала. Носком сапога я подтолкнул к ней камушек. Трясина тут же жадно поглотила его.

 Долго ждать не пришлось. Зеленая тина сползла, как грязевая кашица и из трясины вынырнула голова, обрамленная рядом шипов и крылообразных наростов. Напоминающая разукрашенный шипами для устрашения шлем округлость высунулась всего лишь на дюйм над зеленой жижей. Потом показался плоский панцирь спины без горба. Постепенно я привыкал к разнообразию формы тел сородичей. В каких-нибудь засоренных реках могли даже обитать бескрылые драконы с одним лишь мощным змеиным туловищем и раздвоенным ядовитым жалом. Чешуйчатая шкура, показавшаяся из грязи, цветом почти не отличалась от болотной массы.