Выбравшись из трущоб, я свернул на центральные улицы и улучив момент перепрыгнул через ограду первого приглянувшегося мне особняка. Лакеи, выставленные у дверей, даже не спросили у меня приглашение. Загипнотизированные, они отступили в сторону, а гости либо не замечали меня, либо принимали за одного из приглашенных.

 В темном переулке я дал выход ярости и теперь, когда гнев немного улегся мог не бояться, что он снова вырвется на волю. Мне было интересно понаблюдать за тем, как изменились с ходом времени манеры и поведение благородных особ, какие теперь в моде танцы, под каким предлогом можно вызвать соперника на дуэль, о чем говорят сплетники.

 Остановившись у камина, я ощущал приятное тепло и заодно наблюдал за окружающими. Зал был виден, как на ладони. Начищенный до блеска паркет, напоминал мерцающий каток. Свечи давали мало света, но сразу было заметно, что по сравнению с прошедшими веками мода сделала шаг вперед. Платья дам стали более элегантными. Не было больше широких, как парус рукавов, колпаков и обручей, только пышные каскады мерцающего атласа и расшитые жемчугом лифы бальных платьев. Мужские камзолы тоже сверкали от украшений. По тому, каким обилием позолоты и серебра отделаны эфесы и гарды шпаг можно было сказать, что это оружие служит всего лишь очередным украшением, настоящие дуэли случаются редко, а их участники лишены того мастерства, с каким владели шпагой мои современники.

 Я уже начал скучать, как вдруг услышал звуки скрипки, знакомую манящую мелодию. Она лилась с открытой террасы и перекрывала шум оркестра на верхней галерее и гомон присутствующих. Смело двинувшись через толпу, я остановился рядом со стеклянными дверьми. Среди зарослей жимолости и рододендронов четко выделялся стройный силуэт женщины в белом легком одеяние. Пряди темных волос буйно развевались, хотя ветра не было. Щека прижималась к деке скрипки. Одна рука сжимала гриф инструмента, другая смычок. Я уже видел эту скрипачку. Давным-давно рядом с недружелюбной, затерявшейся среди лесов деревней, она стояла поодаль от костра и играла. Тогда только волки слушали ее музыку, а деревенские жители запирали окна и двери, чтобы она не смогла прокрасться к ним.

 На миг темные ресницы взметнулись вверх, и я увидел яркие, синие глаза, исполненные злобы. Пальчики, сжимавшие смычок, казались очень длинными и заостренными. Видел ли кто-нибудь кроме меня странную скрипачку?

 Те, кто проходили мимо, даже не слышали ее музыки. Я сам наблюдал за ней не больше минуту, а потом полупрозрачный силуэт, как будто, растворился в гуще дождя. В зале продолжались танцы и веселье, гости вели непринужденные беседы. Может быть, мне только показалось, что в толпе промелькнула рыжая шевелюра Камиля, причесанная и уложенная локонами по последней моде.

 С наступлением рассвета гости начнут разъезжаться. Мне не хотелось весь день скитаться по улицам, и оставаться в чужом доме тоже было бы не слишком благородно. В каждом большом городе есть такое место, куда люди боятся заходить. Для меня не составляло труда прочесть чьи-то неосторожные мысли и узнать, что единственное проклятое место в Рошене это склеп одной графской семьи. Склеп семи херувимов, где покоится семь поколений знатного рода. Дуэлянты, убийцы, картежники, которые почти разорили имение, находившееся неподалеку. Я ушел из бального зала задолго до зари и направился туда, к запертым на множество цепей и замков дверям гробницы.

 Проходя мимо поместья, расположенного вблизи от склепа, я заметил лишь одно освещенное окно.