Значит, даже те, кто живут в поместье, наивно считают, что по ночам возле склепа разгуливает нечистая сила. На этот раз суеверная девчонка оказалась права, от такого гостя, как преобразившейся в юношу дракон лучше покрепче запирать и окна и двери. Однако, кроме меня никакого присутствие злых сил вокруг не ощущалось. Возле самых дверей мне пришлось ненадолго задержаться. Множество висячих замков болталось на тонких цепях, плотной сетью оплетавших вход. Мне не стоило труда сорвать их все несколькими быстрыми движениями, но такой маневр привлек бы лишние внимание любивших посплетничать горожан. Нельзя было применять силу, которая могла испугать случайных свидетелей. Всегда лучше действовать с умом. Опять в моей памяти зашелестели испещренные символами листы. Самая надежная мощь, заключалась в затверженных наизусть заклинаниях. Вспомнив и повторив шепотом нужный абзац, я всего лишь отдал короткий приказ и услышал, как замки со щелком открываются. Не нужны были ключи, цепи сами сползли с тяжелых кованых дверей, а те в свою очередь с тихим скрипом распахнулись, как будто приглашая войти. В темноте на причудливо украшенной спиральной лестнице даже вспыхнула лампада.

 Стоило мне переступить через порог, как двери плавно закрылись за мной, цепи вновь оплели дверь железной паутиной, а замки защелкнулись, оказавшись на прежних местах. Я спустился вниз по мраморным ступеням, чуть не задев плащом статуи семи херувимов. Расставленные прямо по краям лестницы, каждая на три ступени ниже другой, они напоминали молчаливых посетителей, застывшей прямо у перил. Вспыхнули еще несколько лампад, освещая мне путь в мрачную, пахнущую сыростью и паутиной глубокую дыру.

 Стройные, скупо украшенные резьбой колонны подпирали низкий свод потолка. Окон не было. Два витража, расположившихся параллельно друг другу у самого входа были разбиты и заколочены досками с внешней стороны склепа. Среди гладких каменных надгробий и крышек саркофагов изредка встречались статуи. Памятников было немного и по счастью в гробнице не встретилось ни одного креста. По мраморным плитам пола ползали отвратительные насекомые. Сквозь трещины пробивался мох. Ни одной скамьи вокруг не было, поэтому я забрался на плоскую крышку саркофага, чтобы заснуть прямо на ней. После долгого и утомительного побега никакое ложе не могло показаться неудобным. Даже несколько каменных украшений, выпиравших возле изголовья, не мешали мне. Конечно, от камней веяло могильным холодом, но с момента первого перевоплощения моя кожа стала не менее белой и холодной, чем мрамор, из которого делают статуи.

 В гробнице, расположившись на несколько футов под землей, можно было не опасаться того, что князь разыщет меня. Даже если горячий след приведет его к окованным цепями дверям, то замки не раскроются перед ним. Их смогу отомкнуть только я. Вокруг не было ни души, только возились пауки в дальних уголках и две-три летучие мыши повисли вниз головами, уцепившись за стропило потолка. Утешением служило лишь то, что ни один человек не сможет сломать колдовскую печать, положенную мной на двери и увидеть странное, златокудрое создание, которое спит, свернувшись на крышке саркофага, как ангел, только что пережившей падение.

 Должно быть, город уже осветили первые лучи солнца, но в склепе было холодно и темно. Перед тем, как ненадолго погрузиться в сон, я велел всем лампадам погаснуть. Несколько слабых огоньков потухло разом, будто какие-то невидимые гости одновременно задули их. Во сне я снова видел вращающееся колесо прялки, оживающих сфинксов, волшебных прях.