-- Точно, я забыл про твоего покровителя. На втором месте он, я на третьем, - как бы извиняясь, пробурчал Винсент.

 -- Моего покровителя? - удивленно переспросил я, ломая голову над тем, кто это такой.

 -- Ну, да, князя, - пояснил Винсент, ни чуть не сомневаясь в собственной правоте.

 У меня чуть не вырвался горький смешок. Ротберт - мой покровитель, это было уж совсем невероятно.

 -- Ты ошибаешься, - самым искренним образом заверил его я.

 -- Как ошибаюсь? - вспылил Винсент. - Он ввел тебя в высшее общество, теперь все эти бессмертные создания трепещут перед тобой. Я все знаю. Меня не так-то просто обмануть, хотя врать ты научился очень искренне.

 Я старался не обращать внимания на то, как фамильярно Винсент обращается ко мне. Пока я был принцем, он разговаривал со мной гораздо почтительнее. Ведь тогда у меня не было успеха на колдовском поприще, а у Винсента не было повода на меня злиться, но теперь его словами и поступками руководила черная зависть.

 Трудно было не заметить, что Винсент носит высокий, глухой воротник, полностью скрывающий горло до подбородка. В жаркий день это могло показаться странным, но в гробнице было слишком холодно. Винсент прекратил вышагивать взад-вперед по потрескавшимся плитам, и я смог получше присмотреться к нему. На овальном лице с очень чистой, гладкой кожей четко выделялись дуги бровей и ресниц. Каштановые волосы посветлели и курчавились на концах. Винсент аккуратно заправлял непокорные пряди за уши, как бы желая показать, что его обычные человеческие раковины ушей ничем не напоминают эльфийскую заостренность. Зато сам он очень напоминал никса или эльфа, немного поглупевшего с течением времени, но все равно обаятельного. Впечатление портили только злые, лихорадочно блестевшие глаза. Много лет назад их выражение было совсем другим.

 -- Вижу, ты не добился успеха в своих морских путешествиях. Правильно я сделал, что тогда не поехал с тобой, - решил немного подразнить его я.

 -- В одиночку добиваться успеха очень сложно. У меня же не было такого покровителя, как у некоторых. Не было даже сообщника, который бы ни разу меня не подвел. Тем, кто достойнее других, все в жизни дается с большим трудом.

 -- Твоя жизнь должна была закончиться пару веков назад, хотел съязвить я, но решил дать ему возможность высказаться.

 -- Всегда получается так, что лентяям и лоботрясам все дается легче, а к королевским сынкам судьба вообще благоволит, - Винсент, очевидно, исчерпав запас своего красноречия, устало прислонился к колонне.

 -- Зачем ты пришел? - наконец спросил я.

 -- Чтобы высказать все, что я о тебе думаю, - прошипел он в ответ. - Ты не имеешь права подслушивать чужие разговоры и портить мои планы.

 -- Значит, лорд все-таки спустил на тебя собак?

 Поняв, что вопрос риторический, Винсент лишь обиженно поджал губы.

 -- Должно же в тебе быть хоть немного честности, - после недолгого молчания буркнул он.

 -- Тебе не помешало бы соблюдать осторожность, тогда бы не пришлось взывать ни к чьей честности. Ты дважды позволил мне подслушать разговор о твоих замыслах.

 -- Дважды? - Винсент насторожился.

 -- Первый раз ты был слишком увлечен, чтобы заметить чье-то присутствие. Ты так умело расхваливал свой талант готовить яды, что кажется убедил самого себя в том, что имеешь право называться злым гением.

 Винсент ошарашено уставился на меня, потом стукнул себя ладонью по лбу, тихо прошептав:

 -- Так вот в чем дело!

 -- Сегодня ты снова лезешь на рожон. Двери окованы цепями. Здесь, в склепе, мы одни. Даже если взбудораженные исчезновением твоей именитой особы горожане вдруг взломают замки и найдут тело, разорванное когтями дракона, то отнесут твою гибель на счет тех страшных легенд, которые гуляют вокруг этого места.