-- Только не трогай реторты, а то обожжешься! - предупредил я Сильвию, которая протянула руку к столу, поближе к моим записям.

 -- Красивая саламандра, - сказала она уже с совсем другой интонацией. Ее голос немного потеплел. - Только твой серебристо-серый волк злобно оскалился, когда я вошла. Он ведь может загрызть своего врага. Ты не боишься жить с таким хищником?

 -- Я сам такой же хищник, только более опасный. Тебе не страшно находиться здесь со мной? - тут же парировал я.

 Она нервно затеребила пальцами оборки на платье, прислушалась к разнообразным звукам, наполнявшим комнату и тихо произнесла.

 -- Там в чулане спит эльф.

 -- Думаешь, он тебя выручит? Он плут, к тому же устал за день, а ты ему чужая.

 Сильвия обиженно надула губки, но румянца на ее щеках так и не появилось. Тон ее кожи никогда не изменялся. Ворон, сидевший на спинке кресла, поначалу заинтересовался гостьей, но потом что-то неодобрительно каркнул и перелетел на подоконник.

 -- Забавный зверинец, - с былой иронией похвалила Сильвия и зло сощурилась, наблюдая за передвижениями ворона. - Бессловесные твари для тебя предпочтительнее избранного общества. Жаль, но вся эта живность не может заменить тебе друга.

 Бедного Перси она ,очевидно, также отнесла в категорию бессловесных тварей, поскольку он так и не объявился, чтобы сделать гостье комплимент.

 -- Ты ведь не оставишь меня? - Сильвия вдруг посмотрела на меня с мольбой.

 -- Ты всего лишь статуя, - откуда во мне взялось столько жестокости, почему в голосе зазвенела сталь. - Ты ведь даже не живая, говоришь и двигаешься, как механизированная кукла, которых иногда показывают в бродячем театре.

 -- Я ввела тебя в наш мир.

 -- Да, тогда ты была марионеткой Ротберта, а теперь хочешь стать моей. Всегда лучше прятаться за спину наиболее сильного хозяина.

 -- Значит, я совсем тебе не нравлюсь?

 -- Твое самолюбие опасно. Зачем мне нужна ручная тигрица?

 Сильвия прикусила губу, чтобы не сболтнуть что-то резкое. Запас своего красноречия она уже исчерпала, а убедить дракона в своей правоте ей так и не удалось. Кажется, она уже поняла, что выбирая более привлекательного повелителя в итоге вынуждена будет столкнуться с таким же скверным характером, как у Ротберта. Быть под началом нового господина всего лишь меньшее из двух зол. И все-таки Сильвия решила разыграть последнюю козырную карту.

 -- Выходит, ты больше совсем никого не любишь? - она в упор посмотрела на меня и тут же отвела взгляд, будто боясь ослепнуть.

 -- Любовь? Я любил своих братьев. А где они теперь? Даже урны с пеплом не осталось. Мне нравилась одна богатая процветающая страна, но полчища врагов превратили ее в золу и распустили по миру жуткие легенды о том, что младший принц был предателем.

 Мне захотелось на ком-то выместить злобу, хотя бы ударить по стене, но я сдержался. Однако от моего гнева колебания в атмосфере стали такими сильными, что заточенные перья для письма слетели со стола и чуть не попали Сильвии в лицо. Жидкость в ретортах сильнее зашипела и приобрела более насыщенный оттенок. Казалось, что от напряжения стекло лопнет и осколки разлетятся по комнате.

 -- У тебя нет сердца! - Сильвия поднялась со скамьи и медленно приблизилась. Такая нарядная, изящная и потерянная. Увижу ли я еще где-нибудь такую очаровательную особу.

 -- Его отняли вместе с жизнью, - кивнул я. - Не трать зря время на заблудшую душу!

 Сильвия все не уходила. Ей очень хотелось прикоснуться ко мне, погладить по щеке, но она боялась. Я сам не мог понять, откуда вдруг во мне взялось столько жестокости и черного, беспросветного зла.

 -- Прости, Сильвия, но ты ,правда, мне не нужна, - нехотя шепнул я. Слова хоть и срывались с моих губ, но были чужими.