|
Кучер долго не мог прийти в себя, Кристиан готов был проверить под каждой кочкой, чтобы найти хоть лоскуток с одежды "эльфа", но в конце концов, распутав поводья и вспомнив о том, что потеряно много времени, неудачливые путешественники отправились дальше. Экипаж скрылся за поворотом дороги, а я вернулся в долину. Небесное светило почти освободилось от моих чар и я больше не стал удерживать их. За замком розовела полоса возрожденного света. Я заметил, что на балконе стоит Одиль, стройный силуэт, окутанный пурпурной мантией. Темные волосы развевает ветер, усиливая контраст между их чернотой и золотом венца. Восхитительное видение, но даже на расстояние ощущалось, что княжна в гневе. Я не имел права применять на практике то заклинание, с которым еще не успела ознакомиться она. К тому же, сорвал ее утреннюю прогулку. А может быть, она уже узнала о том, что ее поклонник уезжает навсегда. Или хотя бы, как я надеялся, на очень долгий срок.
Одиль встретила меня на лестничном пролете. За ее спиной маячил какой-то темный силуэт с двумя горящими желтым огоньком глазами. Пантера оскалила острые клыки и заскребла когтями по паркету. С резцов стекала мутная слюна, на хищной мордочке застыло недоумение. Конечно же, хозяйка приказала своему любимому питомцу наброситься на меня, но пантера не решалась сделать прыжок. Почуяв более свирепый нрав и родственную беспощадность, она на брюхе отползла подальше. А вот Одиль, напротив, крепко сжала кулачки. -- Ты пренебрег моим гостеприимством, - ледяным тоном заявила она. Ее взгляд кольнул, как острая льдинка. Кажется, гостеприимную хозяйку ничуть не волновало то, что если сейчас она укажет гостю на дверь, то он может вернуться уже в роли завоевателя. Впервые гнев в ней возобладал над разумом. -- Не злись! Солнце снова в зените и бессовестная проделка почти всеми уже забыта, - я старался не дать волю едким словам, вертевшимся на языке. Ведь в замке я всего лишь гость, а не захватчик. -- Не всеми. Кто-то может вообще не забыть, что ты когда-то встал у него на дороге, - предположение прозвучало, как угроза. -- Этот кто-то должен быть очень злопамятным, - парировал я и начал оглядываться по сторонам, не появится ли откуда-нибудь Ротберт, чтобы стать примирителем обеих сторон, но он, как назло спрятался в своей башне. Я только сейчас обратил внимание на то, что Одиль выглядит необычно. Что-то в ее внешности изменилось, но я никак не мог понять что, пока не взглянул на бальное платье из лилового фая, обильно расшитое искусственными розочками. Цвет выглядел слишком жизнерадостным среди близких к упадку покоев княжеского замка. Платье еще больше подчеркивало ее холодность, будто его надели на манекен. Несомненно платье сшито у лучших портних из Лар. Вот только зачем княжне обращаться к смертным, если до сих пор бессмертные охотно пряли и шили для нее? Одиль тряхнула волосами и в них засверкали точно такие же розочки. Должно быть, прощальный подарок кронпринца, у которого теперь впереди целая жизнь, полная невзгод. Я проследовал за княжной в ее кабинет. Здесь пахло разведенными в воде масляными красками, гуашью и холстом. Камиль писал картины для своей госпожи, не очень удачно, если сравнивать с его сородичами, но среди смертных он бы мог занять пьедестал живописца. На столе Одиль были разложены свернутые трубочками бумаги, точно такие же, как у незваного "часовщика". Вернее, это были те самые бумаги. -- Что это? - я жестом указал на чертежи. -- План новой королевской резиденции, - нехотя ответила Одиль. -- О, твою юный друг еще и архитектор, - я попытался изобразить удивление и мельком взглянул на план. - Неплохо сделано для новичка. Он дал свою работу на одобрение вашей светлости? -- Он спрашивал, где лучше разместись галерею менестрелей, - временное терпение княжны уже почти иссякло. Она убрала планы подальше и раскрыла окно, чтобы впустить прилетевших на ее зов соловьев. |
