-- Ладно, что конкретно вы хотите? - устало поинтересовался я.

 Горбун развернул карту княжества и с заметным энтузиазмом начал водить по ней узловатыми пальцами.

 -- Вот эту деревню, - указал он. - Спалишь ее не всю дотла, а только большую часть, чтобы остались очевидцы, способные подтвердить слух о твоей непобедимости.

 -- Когда-нибудь вы призовете на мою голову драконоборца, - с притворным вздохом протянул я, конечно же, имея в виду пропавшего в туне Кристиана, который и шпагой-то как следует владеть не умел. Хватит ли у такого романтика сил, чтобы с копьем и палицей лезть в логово зверя?

 -- На раздумья нет времени. Действовать надо молниеносно, как раньше, - напутствовал Ротберт, но я слушал вполуха. Деревня, на которую указывал князь, была мне знакома. Как-то раз я проезжал мимо. Крестьяне там жили в достатке, на полях золотилась рожь, исправно работали мельницы, над соломенными крышами деревянных или глинобитных домиком простирался свод лазурного неба, ни что не напоминало о том, что рядом расположен мрачный замок князя - колдуна. Мне вспомнилась крестьянка у колодца, протянувшая путнику ковш с водой и то, как я вернул ей в ковше монету. Неужели люди там могут быть настолько суеверны, чтобы из-за слухов вооружиться чем попало и напасть на знать.

 -- Нет, я не могу...только не это поселение.

 -- Не можешь! - Ротберт вскочил со стула, на который присел и оттолкнул его ногой, так что тот, налетев на стену, разбился в щепки.

 -- Только не эту деревню, - поправил я. - Любую другую ради безопасности Одиль я готов сравнять с землей по вашему приказу.

 -- Опять твой глупый романтизм, - Ротберт с досады ударил кулаком по столу.

 -- Вы же знаете, что для меня существуют только ваши приказы, - поддразнил я. Должно быть, противореча словам, мои глаза опасно сверкнули, потому что Ротберт отпрянул от меня и попятился в другой конец комнаты. Его можно было понять, ведь даже сама интонация голоса, дерзкая и своевольная, ставила под сомнение мое желание исполнять чью-то волю. Даже во время заточения, когда князь приходил в мою камеру он каждый раз слышал одну фразу, непроизнесенную вслух " я жду мига, чтобы вырваться на волю", и вот этот миг настал. Перстень почти не обжигал кожу, только цепочка врезалась в шею под его тяжестью. Я поклялся, что больше Ротберт никогда не сможет завладеть этой опасной игрушкой. Он выбрал слишком неподходящего ученика и теперь мог только сожалеть об этом. Тот, в чьих жилах течет королевская кровь, вряд ли станет кому-то подчиняться.

 -- Ты ведь мог бы уничтожить их одним махом, как и владения этого самого Кристиана, - обиженно пробурчал Ротберт. Пытаясь подлить масла в огонь, он натыкался все на ту же холодность.

 -- Мог бы, но не стану, - я сел в кресло, откинулся на спинку и с насмешкой объяснил. - Овчинка не стоит выделки.

 Я пристально уставился на сухую золу в камине, и она вспыхнула жарким огоньком. Мои молчаливые приказы никогда не оставались безрезультатными.

 -- Я понимаю вашу досаду, вы хотели держать мою силу в оковах, сделать дракона кем-то вроде ярмарочного медведя, который, несмотря на избыток сил, слушается шарманщика. Надо было с самого начала понять, что такие планы абсурдны, - я скрестил руки на груди, испытующе взглянул на горбуна и снова уставился на огонь. Он всего лишь на миг съежился под моим взглядом, будто, правда, раскаивался в столь бесчестных намерениях. Наконец-то его самообладание дало трещину, как и тот корабль, сожженный прямо в море, кажется, он назывался "Баловень фортуны" и был чем-то неугоден князю.

 -- Вы должны были поблагодарить меня уже за то, что в тот раз я сделал, как вы захотели, - задумчиво произнес я, не сомневаясь, что он улавливает мои мысли и изумляется так же, как драчуны, пираты и гвардейцы в таверне " Червовый валет", когда один из посетителей вдруг превратился в дракона и снес ветхую крышу здания.