-- Менестрель из Рошена решил сменить амплуа. Роль бродячего арфиста его больше не устраивала. Он решил стать ярым обвинителем, - я придал голосу веселость, старая не думать о том, что в пока еще пустой конюшне моего замка появился один-единственный породистый жеребец, который на самом деле совсем не конь.

 -- Что ты наделал? - Ротберт в бешенстве уставился на меня. Только вот я не мог понять, в чем причина его злобы. Он сфокусировал взгляд на испачканном камзоле и принюхался к воздуху. - На тебе кровь такого же существа, как ты сам? Ты убил дракона?

 -- Так, значит, вы это чувствуете, когда один член тайного общества проливает кровь себе подобного?

 -- Если бы ты был кем-то попроще, а не их повелителем, то немедля предстал бы перед судом. Помни одно правило, убивай кого хочешь, но не трогай своих собратьев. Это отпугнет от тебя всех, даже тех, кто пленен твоим призрачным очарованием. Ты, ведь не хочешь, чтобы все это блестящие сборище отвернулось от тебя точно так же, как Одиль.

 -- Вы догнали ее?

 -- Я немного просчитался, - уклончиво пояснил он. - Эта злобная шалунья предала нас обоих не случайно, а с твердым расчетом. Ты хочешь отомстить ей?

 -- Да, - не задумываясь, ответил я и непроизвольно сжал кулаки. - Хочу, чтобы замок, где она поселилась, сгорел точно так же, как наш.

 -- Уж не имеешь ли ты в виду...- Ротберт сощурился, словно желал прочесть мои мысли, и верно угадав их, удовлетворенно кивнул. - Она заслуживает, чтобы ее проучили, но каким образом ...это нам еще предстоит решить.

 Мне осталось только размышлять над тем, какую жестокую шалость Одиль подстроила своему отцу. Это должно было быть что-то очень подлое, раз князь вышел из себя, решил мстить, невзирая на родственные связи. Или использовать в целях мести меня.

 Вот только интересно, как ему удастся убедить меня исполнять его волю. О том, что перстень снова при нем он не обмолвился ни словом. Может, Камиль в порыве ярости просто солгал. В последнее время его сильно мучили ревность, зависть и злость, к тому же он мог принять за злополучный аметист любое другое кольцо.

 -- Надеюсь, что эта злючка не доехала до своей новой резиденции, - продолжал ворчать Ротберт. - В лесах много опасностей, топей и болот. Стая голодных волков уже давно могла разорвать ее вместе с поклонником.

 -- В таком случае я могу считать наш договор аннулированным, - тут же вставил я.

 -- О чем это ты? - тут же насторожился он.

 -- Мы заключили перемирие лишь на том условии, что наградой за мои услуги и терпеливое молчание станет княжна. Ни одно живое существо не услышало из моих уст о том, при каких странных обстоятельствах я принял на свою голову терновый венец вашего наследника. Я даже пытался делать вид, будто это большая честь - почтительно держаться в тени великого князя, защищать от злых языков его непревзойденную репутацию, выполнять все прихоти, а заодно стеречь престол, который, как мы оба знаем наследовать я смог бы только на словах. Теперь положение изменилось, обещанной награды больше нет, а, значит, нет и договора. Удерживайтесь на своем шатком троне самостоятельно с помощью любых вам доступных методов. По счастью, ко мне эти мелочные интриги больше не имеют никакого отношения.

 -- Всем свойственно ошибаться даже тебе, - крикнул князь мне вслед, но я уже вышел в приоткрытые ворота и зашагал по влажной после дождя земле. Колкий холодный ветер хлестал лицо, но я как будто этого не замечал. Мрачноватый пейзаж стал еще более суровым и угрюмым. Голая, без растительности долина была открыта всем ветрам. Где-то далеко шумел морской прибой, но звуки не успокаивали, напротив сегодня ожидалась буря. Горе морякам готовым отчалить от берега в такую погоду. Тучи заволокли небо, и я никак не ожидал, что их черноту вдруг разобьет луч ослепительного фиолетового света. Ротберт следовал за мной и в его морщинистых руках всеми цветами радуги переливался крупный аметист.