-- Я никому не скажу, - успокоил его я. - Раз тебе удалось меня чем-то заинтересовать, а подобное случается не часто, то договаривай все до конца.

 -- Конечно, нельзя утверждать, что все слухи правдивы, но многие школьники, уставшие от притеснений наставников готовы на все, чтобы стать хотя бы адептами в тайных науках и рассчитаться со своими недоброжелателями.

 -- Честно говоря, я не думал, что поклонникам образования приходиться настолько трудно.

 -- Особенно, если они не дворянские дети, но дело даже не в сложностях. Если какому-то способному ученику попадется в руки хоть какой-то атрибут магии, то воздержаться от дальнейших поисков чего-то подобного будет довольно сложно.

 -- Да, все обстоит именно так, - подумал я про себя, вспомнив книгу и таинственных спутников.

 -- Они ищут славу, богатство и силу, - продолжал между тем Жак. - Они надеются, что несколько лет проведенных в школе чернокнижия дадут им необходимые знания. Где находится эта школа, никому не известно. Хотя есть предположения, что путь туда проходит через мост. За обучение в этой школе не требуется никакой оплаты, однако каждый по окончанию назначенного срока вышедший оттуда оставляет там частицу своей души.

 -- Да, мост связывает два берега, но в этом случае он соединяет два мира, - я откинулся на спинку стула и задумчиво уставился на тусклый огонек в светильнике. - Если бы я мог, я бы уничтожил этот мост.

 Слова прозвучали, как обещание и не важно было, что связующее звено между двумя мирами казалось мне нерушимым монолитом. Темный, пустынный город манил своей близостью. Разве имело значение то, что на одной из площадей там воздвигнут памятник королеве тьмы?

 -- Еще я слышал, что все эти одержимые, получив то, что искали рано или поздно совершают ошибку и жестоко расплачиваются за свое стремление к потустороннему, - шепнул Жак. Мне даже показалось, что в это мгновение он совершенно протрезвел и испугался собственных слов. Так обычно и бывает с рассказчиками, которые собирают гостей у очага, чтобы под аккомпанемент грозы или снежной бури рассказать очередную страшную историю. Вздохи, смена интонации, испуганные восклицание и непредсказуемые повороты сюжета воскрешают веру в то, чего не существует. Однако Жак был уверен, что все о чем он рассказал лишь чуть-чуть приукрашенная правда. На меня самого произвел неприятное впечатление не сам рассказ, а затравленный взгляд Жака, все время проверявшего, не притаился ли кто в темных уголках. Такое поведение свойственно скорее кролику, чем камергеру.

 Утром мне удалось поймать за шиворот вставшего спозаранку паренька и потребовать, чтобы он четко объяснил в каком направление нам лучше ехать, чтобы не сбиться с намеченного пути. Непривыкший к строгим приказам мальчишка поначалу растерялся, но понемногу пришел в себя, признал в нас честных путешественников и объяснил, где проходит прямая дорога до ближайшего поселения, прибавив к этому еще несколько советов, о том, какие места нам следует объезжать стороной. Едва оказавшись на свободе мой пленник пустился наутек, а другие жители деревни предпочитали не приближаться к чужакам даже при свете дня. Про себя я решил, что в каждой деревне после подавление восстания крестьяне злятся при виде знати и всячески выказывают свое недовольство, но что-то внутри меня бунтовало против такого простого объяснения. Конечно у пахарей в своей жизни не знавших ничего кроме оглоблей и повозок может вызвать зависть вид роскошной кареты. Может быть, где-то поблизости находится поместье дворян пригласивших к себе скрипачку. Однако вопреки здравому суждению, даже у меня не хватало духу назвать диких волков, всего лишь борзыми, охранявшими свою хозяйку.

 Когда вдали показались башни королевского замка, у моих провожатых явно отлегло от сердца. Хотя они и соблюдали почтительное молчание и не смели ни на что пожаловаться, было заметно, что каждый будет рад отдыху.