— Так, во-первых, буду звать тебя Вовчиком, — я решил взять быка за рога, пока парень окончательно не врос в пол от переизбытка чувств. И я не спрашивал, я говорил. — Во-вторых, раз пришёл работать, значит, надо работать. Пойдём на кухню, я выдам тебе фартук и покажу, где можно переодеться.

— Д-да, шеф! — наконец прохрипел он, и это простое слово «шеф» прозвучало в его исполнении с таким придыханием, что я невольно поморщился.

Я показал на небольшую подсобку (в том числе и кладовая, но так-то да, надо будет задуматься о полноценном расширение, ведь людей на кухне становится всё больше), где висел запасной комплект униформы, и велел привести себя в порядок.

Оставшись на секунду один в своём сияющем чистотой царстве нержавеющей стали, я устало прислонился к прохладной столешнице. Да уж, Арсений. Докатился. Из гениального московского шеф-повара, которого боялись и уважали, ты превратился в местного идола для восторженных подростков.

— Поздравляю, шеф, — раздался ехидный писклявый голосок из-под стеллажа с крупами. — Похоже, ты тут не ресторан открываешь, а самую настоящую секту имени святой сковородки и божественного бульона.

Из-за мешка с мукой показалась наглая серая морда Рата. Он деловито пошевелил усами и смерил меня своими маленькими глазками, в которых плясали искорки насмешки.

— Ещё парочка таких адептов, и они начнут приносить тебе жертвы. Очень надеюсь, что в виде лучших сортов сыра, а не какой-нибудь бесполезной чепухи.

— Заткнись, философ, — беззлобно пробормотал я, потирая виски, которые начинали гудеть.

— А что? Я дело говорю, — не унималась крыса, выбираясь из своего укрытия. — Этот твой новый… подмастерье… как он на тебя смотрит! Мне кажется в своем рвении он либо попытается повторить твой самый сложный трюк с ножом и спалит тебе всю кухню дотла, либо начнёт записывать каждое твоё слово в священную книгу «Заветы Шефа».

Я мысленно усмехнулся. В кои-то веки этот говорящий грызун был абсолютно прав. Восторженный, слепо преданный ученик — это, конечно, хорошо. Это идеальный пластилин, из которого можно вылепить всё что угодно. Но это и огромная, просто колоссальная ответственность. Такой фанатизм мог быть как бесценным активом, так и бомбой замедленного действия. Одно дело — Даша, у которой за всем её энтузиазмом отчётливо проглядывал здравый смысл и сильный характер. И совсем другое — этот мальчишка, готовый, кажется, исполнять любой мой приказ.

Ладно, разберёмся. В конце концов, я когда-то управлял кухней, на которой одновременно работало тридцать человек, и каждый второй из них был с гонором, характером и непомерным эго. Уж с одним влюблённым в кулинарию подростком я как-нибудь справлюсь. Наверное…

Глава 2

Разгар рабочего дня превратил мою кухню в подобие муравейника, который хорошо разворошили. Всё двигалось, жужжало, суетилось, и я, как главный надсмотрщик, пытался направить этот хаос в продуктивное русло. Удивительно, но этот разношерстный оркестр под моим руководством даже начал выдавать не какофонию, а нечто похожее на музыку.

Даша оказалась настоящим сокровищем. Её утренний щенячий восторг улетучился, сменившись ледяной, деловитой сосредоточенностью. Она больше не порхала по кухне, как бабочка, а двигалась с экономной и выверенной точностью опытного бойца. Нож в её руке стал продолжением пальцев, а движения — резкими и безошибочными. Она впитывала мои замечания на лету, и я уже мог без страха доверить ей нарезку овощей или подготовку заготовок, не опасаясь за её пальцы. В её зелёных глазах больше не плескалось девичье обожание, его сменило глубокое, почтительное уважение к делу. Это не могло не радовать.

А вот Вовчик… Вовчик был ходячей катастрофой.