— Ну что, бойцы, — сказал я, с удовольствием хлопнув ладонью по прохладной, гладкой поверхности стола. — Железо у нас теперь есть. Но само по себе оно готовить не будет. Поэтому с сегодняшнего дня объявляю об открытии «Академии Белославова». И первый урок — основы основ. То, на чём держится вся высокая кухня. Соусы.

Я поставил на плиту несколько сотейников.

— Любой дурак может пожарить кусок мяса. Но только настоящий повар может сделать так, чтобы этот кусок мяса запел на тарелке. А для этого ему нужен хороший соус.

Я не стал сразу сыпать рецептами. Вместо этого я начал с азов. С простой химии, которую в этом мире, похоже, считали какой-то алхимией.

— Представьте, что масло и вода — это кошка с собакой. Они друг друга ненавидят и никогда не будут дружить по своей воле. Наша задача — найти для них такого хитрого переводчика, чтобы они сидели в одной комнате и крепко обнимались. Этот процесс называется эмульгация. А переводчиком может быть что угодно: яичный желток, горчица, крахмал…

Я рассказывал им о том, как крахмал при нагревании превращается в клейстер, который, как липкая паутина, связывает молекулы жидкости. О том, как кислота помогает расщеплять упрямые белки. О том, почему нельзя перегревать сливочное масло, иначе оно обидится и расслоится на жир и мутную водичку. Это была не кулинария в привычном им понимании. Это была чистая, прикладная наука.

Благо, народа сегодня не было. Видимо, люди увидели, что мы обновляемся и решили не мешать, за что им моя искренняя благодарность.

Вовчик стоял с блокнотом и записывал каждое моё слово, высунув от усердия кончик языка. Он был медленным, но таким дотошным, что я был уверен: ночью разбуди его и спроси, при какой температуре сворачивается яичный белок, — он ответит без единой запинки.

Даша была его полной противоположностью. Она всё ловила на лету. Её руки порхали над столом, она повторяла мои движения с кошачьей грацией. Она не записывала, она впитывала всё, как губка.

— Игорь, а если в соус добавить не мускатный орех, а, скажем, немного тёртого хрена? — тут же спросила она, и это был вопрос человека, который уже начал думать, творить, экспериментировать.

— Получится отличный соус для ростбифа, — кивнул я, одобряя её смелость. — Но это уже следующий уровень. Сначала освойте базу, иначе все ваши эксперименты закончатся взрывом на кухне.

А вот Кирилл снова меня удивил. Он работал молча, сосредоточенно, и в его движениях была какая-то врождённая уверенность и спокойствие. Когда я дал им задание приготовить простой белый соус на основе муки и бульона, он сделал всё идеально с первой попытки. А потом, когда я попросил их подумать, чем можно его улучшить, он немного помялся и тихо, почти виновато, сказал:

— А можно попробовать добавить щепотку чабера? У моей бабушки в деревне рос, она его всегда в похлёбку добавляла. Говорила, он «дух» мясу даёт.

Чабер. Простая, почти сорная трава с горьковато-пряным ароматом. Я сам о ней почти забыл. Я взял щепотку сушёной травы из банки, которые притащил из аптеки, растёр в пальцах и бросил в его соус. Попробовал. И чёрт меня подери. Простой, скучный базовый соус мгновенно преобразился. В нём появилась глубина, приятная терпкость, и лесной оттенок.

Я посмотрел на Кирилла. Он стоял, опустив глаза, и ждал вердикта, как школьник у доски.

— Неплохо, — сдержанно кивнул я. — Очень неплохо. У тебя есть чутье.

Для меня, человека, который редко хвалил своих поваров, это было высшей похвалой.

А Настя нашла себе другую, не менее важную роль. Она стала нашим менеджером. С блокнотом в руках она ходила между нами, следила за продуктами, составляла списки того, что нужно докупить, и контролировала время.