К вечеру мы были вымотаны до предела, но на плите в ряд стояли пять идеально приготовленных базовых соусов: белый бешамель, золотистый велюте, тёмный эспаньоль, ярко-красный томатный и нежный голландский. Пять столпов французской кухни. Пять ключей, которые могли открыть тысячи дверей в мир настоящего вкуса.

* * *

Я попросту ввалился в свою комнату. Ноги заплетались, спина гудела одной сплошной, ноющей нотой, а руки болтались плетьми. Казалось, я до сих пор чувствую на коже жар от новой плиты и запах лука, въевшийся в одежду. День был просто термоядерный. Сначала перестановка, потом урок по соусам, который высосал из меня все соки, потом ещё какие-то планы, разговоры, цифры… Я чувствовал себя абсолютно пустым.

Рухнул на кровать прямо в ботинках, даже не пытаясь их снять. Сил не было абсолютно. Лежал, тупо пялился в потрескавшийся потолок, а в голове мелькали обрывки дня. Блестящая, холодная сталь новых столов. Сосредоточенное лицо Даши, которая ловила каждое моё слово. Удивлённый и до смешного благодарный взгляд Кирилла, когда я сказал ему простое «неплохо». И счастливая, до ушей, улыбка Насти, когда она поняла, что её парень теперь с нами.

Мы сегодня рванули вперёд так, что аж пятки засверкали. «Академия Белославова»… «Зелёная Гильдия»… Господи, как же пафосно это звучало. Но за этими дурацкими названиями стояло что-то настоящее. Что-то живое, что росло и набирало силу прямо у меня на глазах.

Я прикрыл веки, надеясь, что сон свалит меня прямо так, в грязной одежде. Мысли потихоньку начали расползаться…

— Кхм-кхм.

Тихий, но настойчивый звук раздался из тёмного угла. Я с трудом разлепил один глаз. На спинке стула сидел Рат. Он вроде бы как обычно умывался, но что-то было не так. Его движения были какими-то дёргаными, усы ходили ходуном, а чёрные глазки не сидели на месте, а метались по комнате, словно искали выход. Он был на взводе.

— Ну, что там ещё, усатая твоя душа? — прохрипел я, не находя сил даже повернуть голову. — Фатима отравилась собственными специями, и в городе объявлен праздник?

— Хуже, — пискнул Рат. Я сел на кровати, которая недовольно скрипнула.

— Что может быть хуже?

— Я следил за аптекаршей, — быстро затараторил он, спрыгивая со стула. — За Зефировой. Как ты и велел.

Вот это уже было интересно. Я и правда попросил Рата приглядывать за этой загадочной дамочкой. Слишком уж она была… странной. Слишком много знала о травах для простой продавщицы и слишком откровенно флиртовала.

— Ну и что? Нашла нового поставщика «сушёных глаз саламандры»?

— Почти, — Рат подбежал к кровати и встал на задние лапки, задрав свою наглую морду. — У неё в подвале… там… там целая лаборатория! Настоящая!

— Лаборатория? Ты уверен, что это не склад со старыми банками?

— Да какие банки! — почти взвизгнул он. — Там колбы, стеклянные трубки, какие-то кривые сосуды, как в книжках про колдунов! А под потолком висят пучки трав, сотни, тысячи! И запах… Запах там, Игорь, странный. Сильный. Похоже на магию, но… сухая какая-то, острая. Я залез на подоконник, там есть маленькое окошко, и смотрел. Она там по ночам что-то варит.

Он замолчал, чтобы перевести дух. Его маленькая грудка ходила ходуном. Он смотрел на меня в упор, и в его глазах я увидел обычный, животный страх.

— И что ты видел? Не тяни! — я подался вперёд, чувствуя, как по спине поползли мурашки.