— А-а-а, так вот он! Наша восходящая звёздочка из глухой провинции! — прогрохотала она басом. — Антонина Зубова, шеф-повар лучшего в городе ресторана «Магистериум». Очень, очень приятно, — в её голосе не было ни капли приятности, только плохо скрываемое высокомерие. Она даже не подумала встать или хотя бы кивнуть, просто вальяжно развалилась на диване, всем своим видом показывая, кто тут королева.

Я молча кивнул в ответ и скользнул взглядом по остальным.

Рядом с ней сидел пожилой мужчина. Седой, с благородным, спокойным лицом. Он смотрел на меня не враждебно, а скорее с лёгким, оценивающим интересом. Это был Пётр Семёнович Верещагин, один из последних представителей той самой, старой имперской кухни, о которой я читал в Сети, пока мы ехали в Стрежнев (вы же не думали, что я ничего не узнаю о своих противниках перед выступлением?). Старый мастер. Пожалуй, самый опасный из всех, кто здесь собрался.

Напротив него, закинув ногу на ногу, развалился молодой пижон. Тщательно уложенные волосы, презрительная ухмылка и показная расслабленность в каждом жесте.

— Жорж де Круа, — представился он, едва заметно дёрнув подбородком. — Весьма рад, что вы всё-таки смогли к нам присоединиться. А то мы уж было подумали, что вы испугались по-настоящему серьёзной конкуренции. Я, знаете ли, имел честь стажироваться в лучших ресторанах Содружества Американских Республик.

Наверное, посуду драил, — мысленно хмыкнул я.

В самом дальнем и тёмном углу, отдельно от всех, на краешке стула сидел и нервно ёрзал мужчина средних лет. Суетливый, дёрганый, с бегающими глазками и блестящей лысиной. Он то и дело вытирал мокрые ладони о фартук. Викентий Маслов. Такие либо ломаются в первом же раунде от страха, либо их используют для какой-нибудь мелкой пакости. Например, «случайно» подсыпать горсть соли в соус конкуренту.

И последними были двое, которые сидели в обнимку, вжавшись в диван. Муж и жена, лет сорока, с простыми, добрыми и уставшими лицами. Елена и Борис. Владельцы какого-то маленького семейного кафе из пригорода. Они выглядели как люди, которые умеют и любят готовить, но совершенно не привыкли к такому балагану. Обычная массовка, которую пригласили для количества и красивой картинки.

Светлана, стоявшая рядом, незаметно ткнула меня локтем в бок, мол, не молчи, надо что-то сказать. Я сделал шаг вперёд, в центр комнаты.

— Игорь Белославов. Рад знакомству.

— Ну-ну, — снова встряла Антонина, с шумным вздохом откладывая в сторону свой телефон. — Слышали мы про вас, слышали. Этот ваш… «Царь-Мангал». Шуму-то наделали на всю губернию. Говорят, вы там какой-то сорной травой еду посыпаете вместо нормальных, проверенных порошков?

Она произнесла слово «травой» с таким неприкрытым презрением, будто я кормил людей сеном прямо с луга.

— Помилуйте, Антонина, какая ещё трава? — тут же вклинился пижон Жорж, лениво переворачивая страницу. — Это называется «возврат к истокам», «близость к природе». Очень модная тема была… лет семьдесят назад. Сейчас, конечно, уже никому не интересно. Сейчас в тренде молекулярная магия и полная деконструкция вкуса.

И тут Антонина, видимо, решив, что пора переходить в решительное наступление, кряхтя, поднялась со своего места. Она встала прямо передо мной, уперев руки в бока, и громко, чтобы слышали все, заявила:

— Я вам вот что скажу, молодой человек. Настоящая, высокая кулинария — это магия! Это великое искусство, а не ваше это ковыряние в грязных грядках! Это наука о правильном и гармоничном сочетании первозданных магических эссенций, а не какое-то бабкино знахарство! Мои клиенты платят огромные деньги за волшебство, за яркие эмоции, а не за то, чтобы жевать ваш этот… — она снова скривилась так, будто съела лимон, — силос.