— Я знал! Я знал, что ты профи! С тобой приятно иметь дело, Игорь. Всё чётко и по делу.

Он толкнул тяжёлую дверь студии. Внутри уже кипела работа: осветители двигали прожекторы, операторы настраивали камеры, кто-то протирал и без того чистый стол.

— Ну, заходите, хозяева! — широким жестом пригласил он нас. — Располагайтесь. Гримёр сейчас подойдёт, припудрит, чтобы в кадре не блестели.

Мы прошли внутрь. Света всё ещё дулась, но профессионализм брал своё — она уже с интересом поглядывала на мониторы, где техники отстраивали картинку.

— Кстати, — Увалов притормозил у режиссерского пульта. — Я всё хотел спросить. Чем удивлять народ будем в первом выпуске? Снова каша из топора? Или суп из сапога?

В его голосе не было издёвки, только добрая ирония. Он всё ещё считал меня этаким деревенским самородком, который варит обеды из подножного корма.

Я снял рюкзак и аккуратно поставил его на стул.

— Почти, — усмехнулся я, расстёгивая молнию. — Мы возьмём самое банальное блюдо в этом мире и сделаем из него шедевр.

Увалов, явно довольный ответом, громко хлопнул в ладоши.

— Отлично! Не теряем времени! Грим, свет, звук! Через двадцать минут пишем «рыбу»!

Свету утащили подписывать какие-то бумажки с юристами, а меня взяли в оборот гримёры. Девушка с кисточками порхала у моего лица, пытаясь замазать синяки под глазами — память о бессонных ночах и нервотрёпке последних дней.

Я терпел. Это часть работы. Хочешь, чтобы тебя слушали — сделай так, чтобы на тебя было приятно смотреть.

Когда с пудрой закончили, я подошёл к кухонному острову. Спрятал рюкзак в шкаф, достал свёрток с ножами и развернул его. Сталь привычно блеснула под софитами. Когда рукоять ложится в ладонь, мандраж уходит. Здесь я хозяин. Здесь мои правила.

Света вернулась минут через десять. Выглядела уже спокойнее, собралась. В руках — корзина с продуктами: рис, курица, овощи, яйца. Всё самое простое, как я и просил.

— Ну что, шеф? — она начала выкладывать еду на стол. — Я готова. Буду подавать, мыть, приносить… Только командуй.

Я улыбнулся:

— Для начала просто пальцы себе не оттяпай, ладно?

Мы начали раскладываться. Я проверял горелки, Света мыла овощи. Всё шло спокойно, по-рабочему. Я уже прикидывал кадр: тут крупно нарезку, тут шкворчащее масло, здесь пар от риса…

И тут снова нарисовался Увалов. Вид у него был хитрый, как у кота, который стащил сосиску.

— Игорь, — начал он вкрадчиво, подойдя вплотную. — Есть один ма-а-ленький момент. Я тут подумал, пока вас гримировали…

Я напрягся. Когда начальники начинают думать за пять минут до мотора — жди беды.

— Какой момент? — спросил я, протирая нож полотенцем.

— Понимаешь, повар в кадре — это круто. Ты фактурный, спору нет. Но зрителю нужна динамика! Диалог! Искра!

Он взмахнул руками, изображая взрыв.

— Тебе нужен су-шеф. Напарник. Кто-то, кто будет стоять рядом, мешать соус и задавать глупые вопросы, на которые ты будешь умно отвечать. Понимаешь? Обучение через развлечение!

Мы со Светой переглянулись. Она нахмурилась и отложила перец.

— Семён Аркадьевич, — влезла она, и голос у неё стал жёстким. — Я думала, я буду помогать. Мы же обсуждали. Я в кадре смотрюсь нормально, тему знаю…

Увалов поморщился, как от зубной боли, но улыбку не стёр.

— Светочка, радость моя! Ты — продюсер! Ты — мозг проекта! Ты должна следить за таймингом и спонсорами. А нам в кадре нужна… просто картинка. И рабочие руки.