— Пахнет интригующе, — проскрипел он. Голос тихий, но довольный. — Надеюсь, это не крысиная отрава с новым вкусом? А то я видел, как ты из аптеки шёл.

Я усмехнулся, не поворачивая головы:

— Угощайся, гурман. Это лекарство от скуки и пресной еды.

Крыс упрашивать себя не заставил. Подобрался к тарелке, встал на задние лапы, передними опёрся о край. Вид важный, будто не объедки собрался есть, а дегустировать блюдо в мишленовском ресторане.

— Хм… — он ловко подцепил лапкой рисинку в тёмном соусе и отправил в рот.

Я наблюдал с интересом. Рат — мой самый честный критик. Ему плевать на статус и красивую подачу. Если невкусно — он просто плюнет в тарелку.

Крыс быстро пожевал, и глазки его сузились от удовольствия. Он уже смелее нырнул мордой в пиалу за курицей.

— Недурно, — прочавкал он, забыв про манеры. — Совсем недурно, шеф. Сладость есть, но не химия, соль оттеняет мясо… Ты где соус достал?

— Сам сварил, — ответил я. — Из того, что было.

— Алхимик, — фыркнул Рат, облизываясь. — Уважаю. Если народ такое попробует, Яровому конец. Его порошки против этого — как картон против стейка.

Он продолжил есть, а я барабанил пальцами по столу. Еда — это хорошо. Но война выигрывается не только на кухне.

— Хватит чавкать, — сказал я, когда пиала наполовину опустела. — Рассказывай. Что в городе? Пока я тут шоу устраивал, вы же не спали?

Рат оторвался от еды, с сожалением глянул на кусок курицы, но всё-таки сел и умыл мордочку лапками. Посмотрел на меня серьёзно.

— Если честно, шеф, в городе тихо, как в склепе. Но есть одна странность, — Рат понизил голос. — Мои парни из подвала говорят, что вокруг твоего будущего заведения началась какая-то суета. А знакомые из архива сказали, что к ним зачастили люди в дорогих костюмах. Не клерки, а серьёзные юристы. Поднимают очень старые папки.

— И что ищут? — я подался вперёд.

— Документы на недвижимость. Планы зданий, историю владельцев лет за пятьдесят. Особенно смотрят пустующие помещения в центре, которые у казны в залоге. Проверяют каждую запятую, каждую печать. Похоже, готовят какую-то железобетонную сделку. Или суд.

Я откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Недвижимость. Юристы. Архив. В голове щёлкнуло. Пазл сложился. Печорин.

Тот самый чиновник. Я-то думал, он мне мозги пудрит про «проволочки» и «бюрократию». Думал, тянет время, цену набивает или вообще хочет слить меня по-тихому. Решил, что он обычная канцелярская крыса.

— А я, дурак, решил, что он палки в колёса ставит, — пробормотал я.

— Кто? — не понял Рат.

— Наш друг из Управы, — я усмехнулся. — Печорин.

Я встал и прошёлся по номеру.

— Он не тянет время, Рат. Он зачищает территорию.

Крыс внимательно слушал, склонив голову набок.

— Понимаешь, открыть ресторан здесь — это минное поле. Тут любой сарай может принадлежать какому-нибудь графу, а половина зданий заложена перекупщикам. Откроемся не там — завтра придут люди Ярового и выгонят. Или санинспекция найдёт, что тут сто лет назад конюшня была, и закроет нас.

Я остановился у окна.

— Печорин это знает. Он перекапывает архивы, чтобы к зданию бывшего банка ни одна собака не придралась. Проверяет чистоту сделки так, что даже если сам Император захочет нас выселить, замучается бумаги подписывать.

Рат хмыкнул:

— Значит, он не тормоз?

— Нет, — я покачал головой.