Поставил одну тарелку перед Светой, вторую взял себе.

Она смотрела на еду так, будто я ей колье с бриллиантами подарил. Глаза блестели.

— Ешь, — сказал я, протягивая вилку. — Пока горячее. Остынет — вся магия уйдёт.

Света кивнула. Рука у неё чуть дрожала. Подцепила кусочек курицы с рисом, поднесла к губам. Замерла на секунду, вдыхая пар. И отправила в рот.

Я следил за её лицом.

Глаза у Светы округлились, а потом прикрылись. Она перестала жевать, прислушиваясь к ощущениям. Лицо расслабилось, разгладилось. Такое блаженство не сыграешь.

— Игорь… — выдохнула она тихо.

Проглотила и тут же потянулась за вторым куском.

— Слов нет, — прошамкала она с набитым ртом. Про манеры светской львицы она забыла напрочь. — Это самая вкусная еда в моей жизни. Серьёзно. Сладко, но не приторно. Солёно в меру. А курица… Она же тает! Как ты сделал эту подошву такой мягкой?

— Химия, Света. Физика и немного любви к делу, — усмехнулся я и сам начал есть.

Дальше только вилки стучали.

Напряжение дня отпускало. Горячая, сытная еда падала в желудок, разливаясь теплом. Соус вышел отличным.

Света ела быстро, жадно. Не ковырялась в тарелке, изображая диету, как столичные фифы. Ела как нормальный голодный человек.

Я смотрел на неё. С капелькой соуса в уголке губ, растрёпанная, в простой рубашке… Сейчас она мне нравилась куда больше той «акулы» в деловом костюме, что тащила меня по коридорам телецентра. Сейчас она была настоящей.

Звякнула вилка о пустую тарелку. Света откинулась на спинку стула и шумно выдохнула.

— Всё, — простонала она с улыбкой. — Лопну сейчас. Но боже, это было божественно.

Она посмотрела на меня с таким восхищением, что мне стало неловко.

— Если зрители завтра хоть десятую часть этого вкуса поймут… — мечтательно протянула она, глядя в потолок. — Мы порвём рейтинги. Яровой со своими «Поцелуями Солнца» удавится от зависти. Люди поймут, что их всю жизнь обманками кормили.

— Для этого и работаем, — я собрал грязные тарелки. — Рейтинги — хорошо, но главное — мозги им вправить. Вкус вернуть.

Света наблюдала, как я ношу посуду в раковину. Уходить ей не хотелось, но глаза слипались. «Углеводная кома» — страшная сила.

— Ладно, шеф, — она тяжело поднялась, потянулась до хруста в суставах. — Пойду к себе. А то усну прямо здесь, лицом на столе. Завтра война, мне нужно быть в форме.

У двери задержалась. Обернулась.

Я подошёл, вытирая руки полотенцем. Света шагнула ко мне. Близко. Сквозь запах дорогих духов пробивался тёплый, уютный запах еды.

Она приподнялась на цыпочки. Мягко, невесомо коснулась губами моей щеки.

— Спасибо за ужин, Игорь, — шепнула она мне на ухо. — И… за всё. Ты прав, это революция. Я рада, что я в твоей команде.

Улыбнулась уголками губ и выскользнула в коридор.

Я остался один. Постоял, слушая её шаги за дверью. Потрогал щёку. Хмыкнул.

— Не привыкай, — буркнул я себе под нос. — Женщины любят победителей и тех, кто вкусно кормит.

Вернулся к столу. На краю стояла небольшая пиала. Я отложил в неё порцию риса с курицей ещё до ужина.

Огляделся. Номер казался пустым, но я знал, что это не так.

Услышал лёгкий шорох у полки. Скосил глаза — из тени на стол бесшумно выскользнуло серое тело. Рат замер, поводя носом. Усы дёрнулись, ловя запах.