Я хлопнул в ладоши.

— Слушать всем! Мы больше не ресторан высокой кухни. Мы — первобытное племя, которое нашло мраморную пещеру. Саша, Миша! Тащите все мобильные грили и мангалы, какие есть. Всё, что работает на угле и дровах.

— Куда тащить, шеф? В зал? Мы угорим! — робко возразил су-шеф.

— Во двор, — я указал на выход. — У нас там двор-колодец. Снег не страшен, натянем брезент. Горячий цех переезжает на улицу. Будем готовить на живом огне.

— А свет? — спросила Света. — Гости будут есть в темноте?

— Свечи, — отрезал я. — Скупите все свечи в ближайших магазинах. Хозяйственные, декоративные, церковные — плевать. Заставьте ими весь зал. Это банк, тут потолки пять метров и мрамор. Будет не темно, будет… таинственно. Гости любят тайну, особенно если налить им вина.

Следующий час превратился в адскую смесь кроссфита и пожарной тревоги.

Я скинул китель, оставшись в чёрной футболке, и сам потащил тяжёлый гриль через узкий коридор во двор. Снег хлестал по лицу, ветер пытался сбить с ног, но ярость грела лучше пуховика. Мы натянули старый брезент между стенами, закрепив его на крюках.

— Дрова! — командовал я, размахивая топором, который нашлась у дворника. — Рубите мельче, нужен жар, а не копоть!

Мои руки почернели от сажи. Лицо горело от жара углей и ледяного ветра. Я метался между залом и двором, контролируя каждый шаг.

В зале творилась магия другого сорта. Официанты расставляли сотни, тысячи свечей. На подоконниках, на столах, на полу вдоль стен. Когда их начали зажигать, пространство преобразилось. Холодный, официальный мрамор банка ожил. Тени заплясали по стенам, превращая бывшее финансовое учреждение в какой-то древний храм.

— Красиво, — выдохнул Паша, пробегая мимо с подносом углей.

— Работай, эстет! — рявкнул я, но уже без той пугающей вежливости. Адреналин начал выжигать ледяное спокойствие.

Время таяло быстрее, чем снежинка на гриле. Полтора часа до открытия.

Я стоял во дворе, переворачивая стейки, которые мы начали готовить заранее, чтобы создать запас. Руки дрожали от напряжения. Людей катастрофически не хватало. Официанты не успевали сервировать, повара на улице мёрзли, кухня внутри превратилась в склад.

— Мы не вывезем, шеф, — мрачно констатировал су-шеф, дуя на замёрзшие пальцы. — Если придёт полная посадка, мы захлебнёмся. Официанты в темноте будут путать заказы, мы тут на морозе просто встанем.

Я знал, что он прав. Но признать это — значило сдаться.

— Будем работать, пока не упадём, — процедил я сквозь зубы.

И тут сквозь вой ветра я услышал звук мотора.

К служебным воротам, буксуя в сугробах и рыча, пробивалась старая, побитая жизнью «Газель». Фары выхватывали из темноты кружащийся снег.

— Кого там ещё принесло? — выругался я, вытирая руки о тряпку.

Дверь кабины распахнулась. Из машины выпрыгнула невысокая фигурка в пуховике и смешной шапке с помпоном.

— Настя? — я не поверил своим глазам.

— А ты думал, мы тебя бросим? — крикнула сестра, перекрикивая ветер. — Принимай десант!

Из кузова, кряхтя, вылез Степан. Следом выпрыгнула Даша, рыжая, румяная, с горящими глазами. За ней вывалился Вовчик с ящиком ножей, Кирилл и даже Наталья, которая тут же начала раздавать указания, едва коснувшись земли.

— Вовчик, тащи коробки! Степан, мясо сразу к огню! Даша, бегом в зал, посмотри, что там с сервировкой! — командовала Настя, подбегая ко мне.

Я стоял, грязный, в саже, с топором в руке, и смотрел на них.