— Наслышан, наслышан, — пророкотал он. — Ваши репортажи о «Зареченских зорях» наделали шуму. Острое перо. Опасное.

Он перевёл взгляд на Веронику, которая стояла чуть поодаль, загадочно покручивая кольцо с крупным агатом.

— А это, как я понимаю, госпожа Зефирова? — князь прищурился, покосившись на меня. — Весь спектр городских талантов в одном флаконе. От прессы до… алхимии? Или мне лучше сказать — до альтернативной фармакологии?

Вероника лишь улыбнулась уголком рта.

— Фармацевтики, Ваша Светлость. Мы лечим людей. Иногда — от болезней, иногда — от иллюзий.

Оболенский хмыкнул, явно довольный ответом. Ему нравились люди с характером.

Но идиллию прервал Граф Яровой. Он стоял, прислонившись к стене, и крутил в руках пустой бокал, всем своим видом показывая, насколько ему скучно. Его взгляд остановился на Лейле.

— А вот и блудная дочь, — протянул он лениво. — Или правильнее сказать — внучка? Удивительно видеть представительницу клана Алиевых в приличном обществе. Обычно ваше семейство предпочитает тенистые портовые склады.

Лейла даже не моргнула. Она выпрямила спину ещё сильнее, хотя казалось, что прямее уже некуда.

— Бегство из семьи — дурной тон, милочка, — продолжил Яровой, нанося удар. — Предательство крови редко ведёт к процветанию. Обычно оно ведёт к одиночеству и нищете.

Я напрягся. Надо было бы вмешаться, но Лейла справилась сама. Она посмотрела на графа как на пустое место.

— Вы путаете предательство со спасением, граф, — её голос был холодным. — Гнить заживо в болоте традиций, которые давно потеряли смысл — вот настоящее предательство самого себя. Я предпочла эволюцию стагнации. И, как видите, не прогадала с компанией.

Я мысленно поставил ей жирный плюс. Умница. Срезала аристократа его же оружием — высокомерием.

Яровой скривился, но промолчал. Раунд остался за нами.

Что ж пора возвращать внимание к главному. К еде.

— Господа! — громко произнёс я, ударив в ладоши, высвобождаясь из компании дам. Стоит сказать, что мне пришлось приложить усилия, чтобы оторваться от этих красавиц. Но… никто за меня не сделает мою работу. Хлопок заставил всех замолчать. — Оставим политику для десерта. Сейчас у нас основное блюдо.

Дамы направились к свободным местам, чтобы стать новыми зрителями готовящегося шоу. А я вернулся на рабочее место.

— Филе миньон на тэппане — это не обычная жарка мяса, — начал я свой монолог. — Это театр, скорость. Мясо не терпит промедления, а соусы требуют точности аптекаря. Чтобы создать вкус, который я задумал, мне нужны свободные руки.

Я сделал паузу, обводя взглядом присутствующих.

Света, привыкшая быть в гуще событий, тут же дёрнулась вперёд. В её глазах читалось: «Командуй, шеф, я всё разрулю». Она уже готова была отложить папку и закатать рукава своего дизайнерского платья.

Я остановил её коротким, но твёрдым жестом руки.

— Нет, Света.

Она замерла, удивлённо приподняв брови.

— Но ты же сказал, тебе нужны руки…

— Не твои, — отрезал я, но тут же смягчил тон улыбкой. — Сегодня вы — не помощницы. Вы — королевы этого вечера. Посмотрите на себя. Ваши платья стоят дороже, чем всё оборудование на этой кухне. Ваши руки созданы для бокалов с шампанским и для того, чтобы ими восхищались, а не для того, чтобы пачкать их маслом и гарью.