До открытия оставалось меньше суток.

Кухня была готова. Зал был готов. Меню было отработано до автоматизма. Не хватало только одного. Жизни.

Я достал телефон. Палец завис над контактом «Настя». Я не привык просить. Арсений Вольский никогда не просил, он отдавал приказы или покупал людей. Но Игорь Белославов… этот парень был моложе, и, видимо, сентиментальнее.

Гудки шли долго. Наконец, трубку сняли. На фоне слышался грохот посуды и чей-то смех.

— Алло, Игорюш! — голос сестры был запыхавшимся. — Что-то срочное? У нас тут завал!

— Привет, Настён, — я постарался, чтобы голос звучал ровно. — Не то чтобы срочное. Просто… слушай, может, вы всё-таки приедете? Хотя бы на день. Я оплачу билеты, лучший отель. Вовчика возьми, Дашу. Мне нужно, чтобы на открытии были свои.

Повисла пауза. Я слышал, как она кому-то махнула рукой (да как это вообще возможно?).

— Игорь, ну мы же обсуждали, — в её голосе появились нотки той самой «железной леди», которую я в ней воспитал. — У нас полная посадка. Алиева притихла, народ повалил валом. Если мы сейчас уедем, «Очаг» встанет. Кухня без Даши не справится, зал без меня рухнет. Мы не можем всё бросить.

Меня словно ударили под дых.

— Это же открытие, Настя. Мой первый большой проект в этом городе.

— Мы будем мысленно с тобой! — слишком бодро ответила она. — Ты же сам учил: бизнес на первом месте. Всё, братик, не могу говорить, клиенты ждут. Целую!

Гудки.

Я медленно опустил телефон. Экран погас, отразив моё лицо.

«Ты же сам учил».

Ну да. Учил. Быть жёсткими, прагматичными, ценить прибыль и репутацию. И я добился своего. Я создал идеальных монстров. Они выбрали мой ресторан, а не меня.

В груди заворочалось старое, знакомое чувство. Холодное и липкое. То самое, с которым жил Арсений Вольский в своей московской квартире, заставленной наградами. Успешный, богатый и абсолютно, стерильно одинокий.

— Ладно, — сказал я тишине. — Один так один. Не привыкать.

* * *

Настя нажала «отбой» и швырнула телефон на барную стойку. Её руки дрожали, но глаза горели лихорадочным, почти безумным блеском.

— Всё слышали⁈ — гаркнула она так, что посетители за ближайшим столиком вздрогнули и поперхнулись чаем.

Даша, стоявшая на раздаче, вытерла руки о фартук и кивнула. В её зелёных глазах плясали бесята.

— Он повёлся? — шёпотом спросил Вовчик, выглядывая из кухни с огромным тесаком в руке.

— Как миленький! — выдохнула Настя. — Обиделся. Голос такой несчастный был, я чуть сама не разрыдалась. Но если мы скажем ему сейчас, сюрприза не будет.

Она хлопнула в ладоши, привлекая внимание персонала.

— Так, народ! У нас режим «Военная тревога». У вас десять часов. Закрываемся на спецобслуживание! Табличку на дверь!

— А как же выручка? — робко пискнула новая официантка.

— К чёрту выручку! — рявкнула Настя, срывая с себя фартук. — У брата премьера!

На заднем дворе уже фырчала «Газель» Николая Грома. Фермеры, кряхтя, грузили коробки. Даша выскочила на улицу, на ходу застёгивая пуховик.

— Мясо взяли?

— Обижаешь, дочка! — прогудел Степан, легко закидывая в кузов половину туши. — Лучший отруб. Свечин таким бы подавился от зависти.

— Соленья? — Настя бегала вокруг машины с планшетом.