Естественно, этого могло и не хватить, поэтому работа на кухне не прекращалась. Лишь небольшие «перекуры» на пять-десять минут, а потом снова в бой. И нет, я не постоянно готовил. В конце концов, у нас и продуктов столько не было. Да и переводить их не имело смысла, поэтому меню пока что было скудным. Но зато сытным и, что самое главное, вкусным. Поэтому к нам и шли люди.

Но, как и сказал, я постоянно работал. Во-первых, над собой, то есть, над своим новым телом. Логично, что переносе сознания, руки не будут работать в точности, как тебе того хочется. Поэтому я, пусть и вытворял чудеса и показывал сестрице кухонный эпатаж, продолжал развивать мелкую моторику. Лишним это точно не будет. Зарядка для ума и пальцев, делать одновременно несколько дел, проработать логическую цепочку, сложить это всё в голове и… не отрубить собственные фаланги.

Во-вторых, я работал с Настей. Конечно, она умела готовить… вот только… Эх, ладно, будем честными, сестрица по большей части сейчас работала в зале, чтобы не испортить то, что я так старательно возрождал (я сейчас о деле «отца»). И всё же я не мог оставить Настю в зале навсегда, поэтому постоянно тащил на кухню и показывал что да как. Самое интересное и приятное заключалось в том, что она схватывала всё на лету. Ну, почти. Оставались кое-какие мелочи, но с ними мы обязательно поработаем. Однако, повторюсь, успехи Насти меня радовали. Впрочем, неудивительно, всё же она дочь известного повара. Да ещё работает под чутким надзором крутого шеф-повара (пусть и в прошлой жизни). Под моим присмотром даже Рат смог бы приготовить себе бефстроганов. Мини-порцию, конечно. Да ещё вряд ли бы поделился, жмот. Но я был полностью уверен, что это вполне выполнимо.

И всё же я работал с утра до ночи, составляя технико-технологические карты, продумывая что и из чего можно ещё сделать, какое новое блюдо ввести в меню так, чтобы оно было вкусным, но при этом недорогим. И пока моя деятельность не давала слабины, «Очаг» медленно, но уверенно набирал популярность среди горожан.

Слухи, которые Степан, несмотря на обещание, всё же пустил в народ, сработали как хорошо отлаженный часовой механизм. Но он сдержал своё главное слово — это были правильные слухи, пущенные в правильные уши, среди правильных людей.

К нам потянулась новая публика. Приличная, одетая не в рваньё, а в приличные куртки и чистые рубахи. Ремесленники, чьи руки пахли кожей и машинным маслом, а не дешёвым перегаром и вчерашней дракой. Мелкие торговцы, которые после сытного обеда не орали пьяные песни, а вполголоса обсуждали цены на зерно и выгодные контракты.

Заглянула даже пара-тройка чиновников из городской управы — те самые, что раньше обходили наше заведение десятой дорогой. Они, хоть и морщили носы, но уплетали луковый суп за обе щёки, напрочь забыв про своё высокое положение и манеры.

Старая клиентура — пьяницы, дебоширы и любители подраться по пятницам — как-то сама собой испарилась, словно утренний туман под лучами солнца. К тому же я к неудовольствию Насти слегка поднял цены. Для новой публики это было незаметно, а всякая шваль сразу забыла к нам дорогу..

Но главным моим критиком, придирчивым и самым язвительным, оставалась Настя. Днём, когда утренний поток посетителей схлынул, а до вечернего было ещё далеко, наша кухня превращалась в арену для молчаливого противостояния. Она, которая всю жизнь считала меня кухонным инвалидом, неспособным даже яичницу поджарить без потерь для занавесок и соседских кошек, теперь наблюдала за каждым моим движением со смесью восхищения, недоумения и плохо скрываемого раздражения. В её взгляде читалось что-то вроде: «Как это вообще возможно?»

— Где ты этому научился? — не выдержала она однажды, когда я с молниеносной скоростью превращал обычную луковицу в россыпь идеальных, почти прозрачных кубиков.