Вадим Фарг, Сергей Карелин. Имперский повар
Глава 1
Голова раскалывалась. Гудела, будто внутри черепа кто-то забыл выключить огромный трансформатор. Ощущения были мерзкие, липкие, как непромытый после жирной еды казан. Сознание всплывало на поверхность медленно, неохотно, словно утопленник со дна мутной реки. Последнее, что я помнил отчётливо, — это кухня. Моя кухня. Святая святых лучшего ресторана Москвы, с гордым названием «Империя Вкуса», где я, Арсений Вольский, был богом и царём. Я помнил тончайший аромат соуса из белых грибов, который довёл до совершенства каплей трюфельного масла. Помнил лицо самого известного ресторанного критика, который после дегустации молча кивнул, и в его глазах, обычно полных скепсиса, промелькнуло неподдельное восхищение. Я — Арсений, один из лучших поваров Европы, чьё имя практически считалось синонимом высокой кухни в столице, сейчас… С трудом разлепил веки. Первое, что я увидел, — заплаканное девичье лицо. Симпатичное, если честно. Если убрать красные пятна и опухший нос. Огромные серые глаза, как пасмурное небо, смотрели на меня с такой гремучей смесью ужаса и облегчения, что я на миг забыл про гул в голове. — Игорюша! Ты очнулся! — громко всхлипнула девушка и вцепилась в мою руку, как клещ. — Я так испугалась! Ты… ты ведь совсем не дышал! Игорюша? Какого чёрта? Моё имя — Арсений. Оно звучит строго и весомо. А «Игорюша» — так можно назвать хомячка, но никак не взрослого мужчину. Я попытался сесть, но комната тут же качнулась, как палуба в шторм, а гул в голове превратился в набат. Пришлось снова упасть на что-то твёрдое и до одури неудобное. Спиной я чувствовал каждую пружину, норовящую проткнуть мне кожу. Старый, продавленный диван. — Где… я? — прохрипел я и сам удивился своему голосу. Он был чужим. Молодым, неуверенным, с какой-то юношеской хрипотцой. Совсем не мой поставленный баритон, привыкший отдавать команды су-шефам. — Дома, Игорюша, ты дома, — запричитала незнакомка. — Ты с лестницы упал, когда спускался со второго этажа… так сильно головой ударился. Врач приходил, сказал, сотрясение сильное. Я уж думала… думала, ты тоже нас покинул. Как папа… Какой ещё папа? Мой отец, полковник в отставке, жил в Подмосковье, разводил на даче розы и был живее всех живых. Тревога застучала в висках, перекрывая боль. Я осторожно, боясь вызвать приступ тошноты, повернул голову. Комнатушка была крошечной и убогой. Старая мебель, будто списанная из какого-то санатория, выцветшие обои в дурацкий цветочек, мутный свет из грязного окна. В воздухе висел запах пыли, корвалола и безнадёги. Это точно не моя дизайнерская квартира-студия с видом на центр Москвы. Это сон. Точно, просто очень странный и реалистичный сон. Наверное, я переработал вчера, вот мозг и выдаёт такие причудливые картины. Ладно, спорить со сном бесполезно. Нужно просто подыграть, пока не проснусь. — Постой… — я снова попытался заговорить, откашлявшись. — О каком папе ты говоришь? Девушка, кажется, только этого и ждала, чтобы снова разреветься. Её сбивчивый рассказ, прерываемый всхлипами, походил на сценарий дешёвого сериала для дневного эфира. Оказалось, что я — некий Игорь Белославов, двадцатипятилетний парень. А она — моя младшая сестра, Анастасия, или просто Настя. Их отец (хотел бы сказать «наш», но даже звучит бредово), когда-то владевший неплохим рестораном в этом городе, недавно умер от инфаркта. Сердце не выдержало после громкого скандала: его ложно обвинили в том, что в их заведении отравился какой-то важный чиновник. Ресторан закрыли, репутацию уничтожили. От былого процветания не осталось и следа. Только долги и эта жалкая закусочная «Очаг Белославов» в богом забытом городишке с простеньким названием Зареченск. |
