Строчка за строчкой, формула за формулой — я создавал броню от этого безумного мира. Они хотели объяснений? Получат сполна. Таких, что у местного криминалиста мозги в узел завяжутся.

Я добавил раздел о «температурных режимах пиролиза» и «оптимальных параметрах конденсации». Расписал, почему именно дубовые опилки дают лучший результат, а берёзовые — горчат.

Для пущей убедительности включил раздел «Экономическое обоснование». Мол, мой способ позволяет получать отличный продукт из местного сырья. Выгода для города и области очевидна.

В конце добавил торжественное заключение о том, что вся работа велась исключительно в научных целях, для блага пищевой промышленности и здоровья населения. Никаких нарушений закона. Чистая наука и благородные намерения.

* * *

Утро встретило меня не пением птиц, а противным лязгом тюремного засова. Тот же усатый дежурный, который явно провёл всю ночь в обнимку со своим кроссвордом, мрачно ткнул пальцем в сторону выхода.

— На выход. Сержант ждёт.

Меня провели по унылому коридору в кабинет, который не видел ремонта со времён царя Гороха. За столом, заваленным папками и пустыми стаканами от кофе, сидел мужчина лет пятидесяти. Лицо суровое, глаза усталые и почти потухшие, а форма сидела на нём так, будто он в ней родился и собирался в ней умереть.

— Меня зовут Иван Сергеевич Петров. Сержант здешнего участка, — пробормотал он с явной неохотой и устало вздохнул.

Перед ним аккуратной стопкой лежали мои ночные труды. Он медленно поднял на меня взгляд, в котором читались вселенская скорбь и полное отсутствие веры в человечество.

— Читал твою сказку, Белославов, — начал Петров без предисловий. Голос хриплый, прокуренный, словно через наждачную бумагу пропущенный. — Звучит складно. Даже слишком складно. «Концентрированный экстракт дыма методом пиролиза древесных материалов»… Ты нас за полных дураков держишь?

Он взял верхний лист и помахал им в воздухе, словно это была улика в самом громком деле века.

— Тут за тебя Степан слово говорил. Звонил, просил разобраться по-человечески. А ты, значит, сараи по ночам жжёшь и потом научные трактаты нам строчишь.

Степан? Вот уж не думал, что у местного торговца мясом есть связи в полиции. Это слегка меняло расстановку сил. Значит, я не случайный псих с улицы, а человек с рекомендациями.

— Не вру я, господин сержант, — ответил максимально спокойно, хотя внутри всё сжалось в тугой узел. — И никого за дураков не держу. Всё, что там написано, — чистая правда. Наука это, а не какой-то криминал.

Петров хмыкнул и откинулся на спинку скрипучего стула. Мебель заскрипела так жалобно, словно просила пощады. Он смотрел на меня долго, изучающе, будто пытался прожечь взглядом дыру и заглянуть прямо в душу.

— Наука, говоришь? — Сержант постучал пальцем по столу. — А по мне, так больше похоже на подробную инструкцию по изготовлению какой-то гадости. Люди видели столбы дыма, почувствовали странный запах. Потом у тебя в сарае весьма подозрительная картина была. Вот, — он постучал пальцем по лежащим чуть в стороне бумагам. — полицейские все написали. Картина, знаешь ли, совсем не в твою пользу.

— Дым и должен был быть, это неотъемлемая часть технологического процесса! — Я слегка подался вперёд. — А запах… так и пахнет правильно копчёное дерево. Ничего подозрительного. Я могу всё доказать прямо сейчас. Дайте мне доступ к моему оборудованию, которое вы вчера изъяли. Под вашим строгим надзором, разумеется. Я на ваших глазах повторю весь процесс от начала до конца и покажу, что на выходе получается не яд, не взрывчатка, а всего лишь безобидная пищевая приправа.