— Какое это имеет для нас значение? Все равно мы поддерживали Саддама Хусейна, когда Иран был врагом. А потом Иран, когда решили, что Саддам — худшее зло.

Том пожал плечами:

— Майкл, ты сам знаешь, что я не занимаюсь политикой.

— Так что с Айше Манфалути?

— Мне бы хотелось, чтобы ты приглядывал за ней, Майкл. Вот и все. Это будет не очень сложное дело. Скорее удовольствие, как мне кажется. Позаботься, чтобы никто не проявлял к ней нездорового интереса. Подружись с ней. Присмотри, чтобы с ней ничего не случилось.

— Что с ней может случиться? Ты ожидаешь, что ее тоже похитят?

— Да, что-то в этом роде. Есть такая вероятность.

— Тогда ей нужно завести постоянного телохранителя.

— Ей советовали, но она не согласилась, сочла, что это будет чересчур, как будто ей навязывают роль. Она считает, что без охраны находится в большей безопасности, поскольку тем самым как бы говорит, что не настолько ее персона ценна, чтобы ее охраняли. Важные люди ходят с телохранителями, но их все равно похищают. И разумеется, с людьми, имеющими телохранителей, будут обращаться так, как будто они важные персоны, а именно этого она не желает.

— Возможно, она права. Насчет того, что телохранители — не гарантия от похищений.

Том кивнул:

— Может быть. Но мы не можем позволить рисковать ни себе, ни ей. Когда-нибудь она понадобится нам хотя бы как символ. В отличие от своего мужа она не принесет нам пользы в качестве трупа или заложницы. Я просто хочу, чтобы ты приглядывал за ней как друг, Майкл, только и всего. У меня нет других опытных людей, которых я мог бы попросить об этом.

Майкл снова остановился.

— Том, она знает про тебя. Кто ты такой, чем ты занимаешься.

— Конечно, знает, старина. Она очень проницательна и повидала жизнь.

— Она знает, что ты нас познакомил. Я сомневаюсь, что она собирается надолго увлечься бедным, но честным ученым педантом.

— Я этого и не ожидаю. Но это не имеет особого значения. Она не любит, когда западные люди вмешиваются в египетские дела, но она достаточно реалистично мыслящий человек, чтобы понимать, что нам нужно держаться друг друга. У тебя есть законные причины поближе познакомиться с ней. Вот и все, чего я прошу.

— Ты ожидаешь, что я стану ее любовником?

— Послушай, Майкл, ты знаешь меня лучше, чем прикидываешься. Я такими вещами не занимаюсь. Насколько тесной станет ваша дружба, зависит исключительно от вас.

— И кроме того, ты хочешь, чтобы я заодно поискал Манфалути?

— Я этого не говорил.

— Но тебе бы этого хотелось.

— Да, конечно, если ты выйдешь на какой-нибудь след. — Том ненадолго замолчал. — Майкл, насчет другого дела. Ответ мне нужен побыстрее. Когда мы сможем поговорить?

Майкл вздохнул. На Нью-Оксфорд-стрит под звон пустых банок и громкие бессмысленные крики маршировала толпа пьяниц.

— Не волнуйся, Том. У меня достаточно времени. Я думаю улететь в Каир в среду и хочу получить полный инструктаж перед отъездом.

Глава 8

Последняя воля полковника Рональда Ханта была оглашена в понедельник утром его адвокатами, Эфраимом, Рэйнбоу и Гиллеспи. Их офис находился на Сент-Джайлс, сразу за Паси-Хаусом, в здании, которое выглядело так, как будто у него должны были быть кожаные заплаты на локтях, если бы у него были локти.

Маленькая и притихшая группа людей состояла из Майкла, его матери, Пола в твидовом пиджаке и свитере, Анны, ее мужа Эндрю и их сыновей-подростков.