– Нет?

– Нет. Я хочу выйти за человека, которого буду любить, уважать за то, что он станет любить и уважать меня.

– И никого нет на примете?

От тихого, хрипловатого звука его голоса внутри у нее все задрожало и сердце снова заколотилось. Калеб пристально смотрел на нее темными, горящими глазами, ожидая ответа; его руки, погруженные в карманы куртки, сжались в кулаки.

– Нет, – собравшись с силами, ответила Келли, – никого.

– Ты уверена, Келли?

Голос словно обволакивал ее мягким шелком, в нем звучала страсть и еще – надежда.

Не желая поддаваться его чарам, Келли упрямо вздернула подбородок.

– Совершенно уверена.

Выражение его лица мгновенно изменилось, взгляд из теплого и нежного превратился в отчужденный, ледяной, словно между Келли и ним захлопнулась невидимая дверь.

– Прощай, Келли, – далеким голосом произнес он.

В ужасе от происшедшей с ним перемены, почувствовав, что между ними внезапно разверзлась пропасть, Келли пошатнулась. Вот так, наверное, глядел он на пойманных преступников – лицо бесстрастно, глаза холодны, как давно остывший пепел в костре.

– До свидания, – грустно пробормотала она, провожая его взглядом. А он уже выходил со двора, возможно, даже не услышав ее слов.

Глава 27

Подав чашку кофе, Энжела приветливо улыбнулась Калебу. Он проводил все больше времени в ее доме.

Сначала она бессовестно флиртовала с ним, показывая, что ему достаточно лишь задать вопрос – и все преграды между ними рухнут. Но Калеб не реагировал на откровенные намеки, и тогда Энжела изменила тактику. Она поняла, что он не искал физического удовлетворения; ему нужно было место, куда можно прийти, и человек, с которым можно поговорить по душам. И теперь Энжи собиралась стать для него таким человеком.

Другая на ее месте была бы оскорблена или хотя бы обижена, но только не Энжела. Она была терпелива. Она впервые стала мечтать о Калебе Страйкере с тех пор, как ей исполнилось двенадцать лет, а теперь была твердо намерена заполучить его. Метис скоро поймет, что совершал ошибку, домогаясь дочери уличной девки, и обязательно обратит внимание на нее.

Сейчас Калеб сидел в гостиной, заполняя комнату своим мощным телом. Мальчиком он был красив; теперь же превратился в сурового, жесткого, уверенного в себе мужчину, державшегося с удивительным достоинством. Энжела находила его еще более привлекательным; она сознавала, что неприлично оставаться с ним в доме наедине, но Калеб был не из тех, кто заботится о приличиях. А сама Энжи была счастлива принимать его, и ее не волновало, что об этом подумают посторонние.

Она размышляла о прошлом Калеба, полном погонь и опасных схваток с бандитами. Знала, что в принципе подобные подвиги должны были вызвать у нее отвращение, но чувствовала, что они лишь добавляют загадочности ее избраннику. А тот факт, что Калеб был метисом – таким таинственным и… запретным, – возбуждал ее гораздо больше, чем общение с другими мужчинами.

Первые романтические грезы Энжи были связаны с Калебом. Он был первым мальчиком, с которым она поцеловалась, первым, кто обратил на нее внимание. Энжи никогда его не забывала. Во время своего замужества она закрывала глаза, представляя, что с ней занимается любовью Калеб, а не муж. Она желала его тогда, желала и сейчас.

– Еще кофе? – спросила Энжи.

– Нет, спасибо. Уже поздно, мне пора идти.

Как хотелось попросить его остаться! Но вместо этого она встала и протянула Калебу его шляпу.

– Я увижу тебя завтра вечером?

– Конечно. – Он улыбнулся ей с высоты своего роста.