– Ну с чего это ты так разволновалась? Я не собираюсь обижать свою жену, и ты это знаешь.

– Ты уже ее обидел, парень, – ответила женщина.

– Хм… тебе об этом сказала Келли?

Фанни кивнула.

– Я не хочу брать чью-либо сторону, Калеб, не стараюсь разобраться, кто прав, а кто виноват…

– Я был не прав, Фанни, признаю. И признал это перед Келли. Но она меня не простила.

– Калеб, она хорошая, честная девушка. Будь добр к этой святой душе, прошу тебя.

– Постараюсь.

– Да нет уж, не старайся, а сделай это. Ты же знаешь, в каких условиях она росла – крошка заслужила хорошую жизнь. Она не знала своего отца, едва ли не с младенчества на каждом углу ей приходилось выслушивать самые ужасные сплетни о собственной матери и твоем папе. А она ведь не такая толстокожая, как ты. Келли хорошая, приличная девочка и заслуживает гораздо большего, чем получала от жизни до сих пор.

– Да, мэм.

– Прекрати, парень, я серьезно.

– Знаю. Фанни, я никогда не хотел хоть чем-то обидеть ее и, если она только позволит, сделаю для нее все, о чем ты говоришь.

– Не сомневаюсь. Ты всегда был хорошим парнишкой. Впервые за несколько недель Калеб от души расхохотался.

– Ты не считала так, когда я запустил камнем в окно твоей комнаты, а потом разлил помои на кухне.

– Очень хочется надеяться, что с тех пор ты повзрослел и мое окно теперь в безопасности.

Калеб ухмыльнулся и снова стал серьезным.

– Фанни, она мне не доверяет. И я боюсь, что никогда больше не будет доверять.

– Будь с ней терпелив, малыш. Келли оскорблена, но она тебя любит.

– Она так сказала?

– Не столь многословно. – Фанни улыбнулась, увидев появившуюся в дверях Келли. – Заходи, ягненочек, все готово.

На ленч был холодный ростбиф, картофельный салат и очень много охлажденного шампанского. Фанни непринужденно поддерживала беседу, подхватывая брошенные Калебом или Келли фразы, зависавшие в воздухе. Когда с едой было покончено, женщина бесцеремонно выставила Калеба с кухни.

– А ты, дочка, не суетись, – проворчала она, заметив, что Келли принялась убирать со стола. – Я вмиг все вымою.

– Я только хотела помочь.

– Ну-ка, не спорь со мной, молодка, отдыхай сколько можешь. Я знаю, что говорю, у меня как-никак шестеро детишек народилось, и понимаю, что к чему. Вот появится малыш, так у тебя не будет времени сидеть сложа руки.

– Ты очень добра ко мне, Фанни, впрочем, как и всегда.

– К хорошим людям легко быть доброй.

Налив в кастрюлю воды, толстуха поставила ее греться на печь, затем очистила тарелки от остатков еды и вытерла стол. Прожитые годы научили ее быть мудрой, и поэтому она отлично знала, когда нужно говорить, а когда и смолчать.

Покончив с посудой, Фанни чмокнула Келли в щеку, обняла Калеба и ушла, надеясь, что молодые сами смогут разобраться в своих отношениях. Ей было ясно, что оба обижены, и так же ясно было, что они трепетно любят друг друга. Оставалось надеяться, что два упрямца поймут это сами, пока еще не поздно.

Какое-то время Келли, нервно теребя пальцами ткань платья, смотрела на закрывшуюся за Фанни дверь. Ей так не хотелось, чтобы та уходила! Оставшись наедине с Калебом, она почувствовала себя не в своей тарелке. Теперь она по закону принадлежала Страйкеру. И пусть ранчо – ее по праву, но сама-то она с сегодняшнего дня принадлежит мужу.

Келли пересекла комнату, села на резное канапе и, взяв заказанный по почте каталог, принялась медленно перелистывать страницы.