Келли кивнула.

– Еще с завтрака. Сейчас приготовлю свежий.

– Не надо, допью этот.

Она подняла крышку кофейника и заглянула внутрь.

– Да тут одна гуща!

– Чем крепче, тем лучше.

Пока кофе разогревался на огне, Келли успела покрыть пирог глазурью, все время ощущая на спине его взгляд.

– Чем вы занимались целый день? – спросил Калеб после некоторого молчания.

– Ничем особенно, все как обычно. А вы? – Вопрос сорвался непроизвольно, она совсем не собиралась совать нос в его дела. Какое ей дело до того, как он проводил дни… и ночи!

Калеб негромко фыркнул:

– Чем я занимался? Что ж, красавица, я вам расскажу. Я всего лишь выиграл чуть больше тысячи долларов у Эразмуса Нэйгла и его приятелей, вот чем я занимался.

Она резко обернулась и в изумлении уставилась на него.

– Вы выиграли в карты тысячу долларов? – Боже, тысяча долларов, целое состояние! С такими деньгами перед человеком открыт целый мир, на такие деньги можно купить магазин дамских шляпок или стать партнером в деле! Подумать только, тысяча долларов!

– Ага, в карты. А потом все проиграл.

Глаза девушки округлились.

– Проиграли? Как?

– Это делается довольно просто. Взял – и проиграл. – Он уперся локтями в стол и прижал ладони к вискам. – Кофе готов? У меня дьявольски болит голова.

– И поделом вам, это расплата за игру и алкоголь. Тысяча долларов! Как вы могли все проиграть?

– Послушать вас, так это ваши деньги я проиграл, – вспылил Калеб, но тут словно какой-то звоночек прозвенел в его мозгу: на эти деньги она могла уехать в Денвер и начать новую жизнь.

Келли с досадой отвернулась и занялась мытьем мисок и противня, оставшихся после приготовления пирога. Он прав. Она не должна была его упрекать за проигрыш. Он ее хозяин. Кто она такая, чтобы упрекать его в чем-то? Вот сейчас разозлится и укажет ей на дверь. Но все-таки это целое состояние – тысяча долларов! Такой суммы ей никогда не доводилось видеть, и именно столько требовалось ей, чтобы начать свое дело и забыть о прошлом. А он с легкостью проиграл эти деньги за один вечер! Да еще куражится при этом!

Закусив губу, она налила ему кофе.

Забирая у нее чашку, Калеб легонько дотронулся до ее пальцев.

– Спасибо.

Кофе был чересчур горячим и ужасно горчил, но Калеб безропотно выпил все до дна. И зачем он мотался из одного салуна в другой, когда он весь день мог находиться подле Келли! Но, с другой стороны, именно присутствие этой девушки и являлось главной причиной, гнавшей его из дома. Она так молода, так наивна, так красива!

И так желанна!

Калеб задумчиво покачал головой. И как это ей удалось сохранить невинность и чистоту, несмотря на то, что ее окружал порок?! Вопреки юному возрасту прошлое неминуемо должно было оставить на ее сердце печать искушенности и горечи, однако в ней сквозила трогательная ранимость, разрывающая его душу. Он-то сам никогда не был столь наивен и чист, даже в глубоком детстве.

Калеб встал из-за стола и нетвердой походкой подошел к Келли. Пора ей почувствовать себя настоящей женщиной!

Он потянул за концы ленту, распустив ее волосы, и она испуганно повернулась к нему, вскрикнув от неожиданности. Сердце ее замерло, едва она взглянула в его лицо – серые глаза потемнели и горели огнем.

Этот взгляд был хорошо ей знаком; так смотрел на ее мать Дункан Страйкер, так смотрел и Ричард Эштон, когда в последний раз застал ее одну.

Прежде чем она успела вымолвить хоть слово, Калеб нагнулся и запечатлел на ее губах страстный поцелуй. От него пахло виски и кофе, от всего тела исходила волна желания.