Нахмурившись, Калеб спустился по лестнице на первый этаж. Интересно, сколько этих богачей-нуворишей осталось в Шайенне? Он снял шляпу, бросил ее на стол, уселся на широкий диван и провел рукой по густым волосам. Что он делает? Воскрешает умерших? Бередит воспоминания? При мысли о матери волна вины накатила с новой силой. В этом доме она умерла. В той самой кровати, до которой он только что дотрагивался. Одна. Его с ней не было.

В дверь постучали. Калеб недовольно сдвинул брови. Кого еще там несет?

«Притворюсь, что дома никого нет», – решил он и снова откинулся на диванные подушки, но стук раздался снова, уже громче и настойчивей.

Бормоча проклятия, он подошел к двери и распахнул ее. На пороге стояла молодая девушка.

– Что вам надо? – не очень вежливо поинтересовался Калеб.

Келли растерянно моргала. Вблизи Калеб Страйкер казался еще выше, стройнее, шире в плечах и… уверенней в себе, чем она представляла его себе накануне. Серая шерстяная майка облегала мощный торс, мускулистые ноги туго обтягивали штаны из оленьей кожи. Так туго, будто их не было совсем.

– Ну, что вы молчите?

– Я Келли Макгир.

Взгляд Калеба оценивающе прошелся по ее фигурке. Молодая. Тоненькая. Копна непослушных рыже-золотистых волос обрамляет прелестное продолговатое лицо. Ну и что?

– Ваше имя должно для меня что-то значить? Ясные глаза, чистые, как прозрачный горный источник, смотрели в его лицо.

– А разве нет?

– Нет, – покачал он головой.

– Мою мать звали Лейла Макгир.

– Счастлив это слышать. Что из того?

Келли невольно отпрянула, пораженная его огромным ростом, внушительностью фигуры, присутствием кольта, прекрасно сочетающегося со всем его обликом, и явным неодобрением в серых глазах.

– Я… Это моя мать… Я думала…

– Давай же выкладывай, что у тебя на уме. Ты чего-то от меня хочешь?

– Да, деньги, – не задумываясь о приличиях, выпалила девушка.

– Деньги? – На его губах заиграла насмешливая улыбка. – Вот уж не думал, что шайеннские проститутки начали ходить по домам.

Лицо Келли мгновенно побледнело. Он принял ее за проститутку! Она привстала на цыпочки, размахнулась и ударила его по щеке. Звук пощечины эхом пронесся по просторному холлу, разрывая тишину.

Калеб удивленно ругнулся и дотронулся ладонью до покрасневшей щеки. Было совсем не больно, эта крошка не могла нанести большой вред. Но все же…

Девушка смотрела прямо в его лицо, глаза, расширившиеся от безумного страха, уставились на розовую полоску на его смуглой коже. В ужасе от того, что она сделала, Келли развернулась на каблуках и опрометью ринулась вниз по ступеням, проклиная себя, что пришла в этот дом, к этому проклятому дьяволу, чей насмешливый взгляд долго теперь не сможет забыть.

Калеб проводил глазами убегающую девушку, прижимая руку к поврежденной щеке. Недоуменно потряс головой, спустился по лестнице, отвязал коня и отвел его на конюшню, расположенную прямо за домом.

Отец обожал лошадей и не желал держать их в платной городской конюшне. Калеб сухо усмехнулся, привязал вожжи к специальному выступу. Да, прекрасный дом, подумал он, оборудован всем необходимым. Молодец старик, все продумал, обо всем позаботился.

Убедившись, что жеребец хорошо устроен, Калеб вышел из конюшни и вернулся в дом. В холле он снова уселся на диван, сбросил сапоги, свернул сигарету и уставился в камин. Какого черта! Кто эта Лейла Макгир, и почему ее дочь заявилась с требованием дать ей денег?

При воспоминании о золотоволосой девушке уголки губ дернулись в неопределенной улыбке.