Они скакали уже довольно долго. Иногда Калеб осаживал кобылу, спрыгивал на землю, он то приглядывался к следам на траве, то расчищал от завалов неширокие речки. Келли не уставала им любоваться. Движения быстрые, четкие, уверенные и какие-то… чувственные. С какой необыкновенной мощью вытягивал он из потока тяжеленные топляки! Мышцы буграми вздувались на спине, ногах и руках, и от этого зрелища сердце девушки замирало в груди.

Солнце еще только всходило, когда возле хлопкового дерева он натянул поводья.

– Как я понимаю, ты не успела позавтракать?

Келли покачала головой. У нее так бурчало в животе, что она уже стала опасаться, как бы он не услышал.

Калеб спрыгнул на землю и хотел было помочь Келли спешиться, но она отклонила протянутую руку, стремясь показать свою самостоятельность. Усевшись под деревом, они наскоро перекусили холодной говядиной с бобами и бисквитами с пахтой, которые загодя приготовила Келли. Запивали водой из фляжек.

Минут через пятнадцать они уже снова были на лошадях. Келли с гордостью оглядывалась на пасущиеся тут и там стада коров. То были стада с «Рокинг-С» и скоро, очень скоро они станут ее собственными. Она заметила, что многие коровы были стельными, и ей припомнились слова Джо Бригмэна о том, что ожидается большой приплод. Ну как тут не порадоваться!

Она искоса посмотрела в сторону Калеба. Говорит, что не любит ее, но ведь наверняка она ему не безразлична, раз сделал ей предложение. Да и Келли нравился этот сильный метис, нравился даже, пожалуй, гораздо больше, чем ей того хотелось. Она не раз слышала, что многие начинают супружескую жизнь, почти ничего не чувствуя друг к другу, а потом привыкают и не мыслят свою жизнь иначе. Она постарается быть хорошей женой, и, может быть, когда-нибудь он полюбит ее по-настоящему. Келли очень этого хотелось, потому что ей уже казалось, что сама она начинает в него влюбляться. Да что кривить душой – уже влюбилась, безнадежно влюбилась в этого загадочного человека.

Вот и теперь – почувствовала на себе его взгляд, и сразу кровь забурлила от одной только улыбки на смуглом лице. Все будет хорошо, сказала она себе, все будет очень хорошо. Она не сомневалась, что предстоящее замужество окажется удачным.

Прежде чем впереди появилось стадо бычков, она уже увидела на вытоптанной тропе пыль от множества копыт.

Подъехав ближе к каравану, Калеб натянул на нос и рот цветной платок и приказал Келли сделать то же самое. Когда они поравнялись с запряженным четверкой фургоном, он махнул рукой кучеру, пустил лошадь в галоп и скоро обогнал гурт.

Келли не отставала от него ни на шаг, хотя исподволь ее и страшила близость бегущего рядом скота. Вблизи животные казались намного крупнее, чем издали, их было очень много, и это ее несколько пугало.

После полудня у нее уже появилось сомнение, правильно ли она поступила, решив сопровождать Калеба. Может, действительно разумней было бы остаться на ранчо? Одно дело – прелестная прогулка верхом, но совсем другое – пять часов без роздыху скакать, глотая придорожную пыль, посреди разгоряченного стада, да еще в сопровождении невозмутимо жующих табак пятерых ковбоев, которых она никогда прежде не видела.

Когда они наконец остановились на ночевку, опустились сумерки. Келли валилась с ног от усталости, и только гордость удерживала ее от жалоб и признания, что она совершила ошибку. С трудом удерживаясь от того, чтобы не закрыть глаза и не заснуть немедленно, она бросила в рот какую-то еду, даже не осознав, что это такое, и тут же завернулась в одеяло. Теперь ей не было дела ни до кого, даже до Калеба Страйкера. Пусть думают о ней все, что хотят. И едва сомкнув ресницы, она уже спала глубоким сном.

Прошло еще несколько дней. Томительный перегон продолжался. Покачиваясь в седле, Келли предавалась размышлениям.