А теперь этот когда-то гордый, вольный народ загнали в резервации, где он пребывал в полной нищете.

Калеб умолк, и девушка взглянула на задумавшегося метиса. Как ни старалась она представить его в штанах с бахромой, сшитых из лоскутов оленьей кожи, со шнурком на длинных черных волосах и с раскрашенным боевыми красками лицом, ничего не получалось, тут воображение ей отказывало.

Келли с детства внушали, что все индейцы – безбожники, дикари, абсолютно не похожие на белых людей; она привыкла верить, что они абсолютно не умели жить сами по себе и поэтому их нужно держать в специальных резервациях, где за ними должны присматривать специально обученные служащие. И никогда она не задумывалась, правда это или нет, она просто все брала на веру.

До резервации оставалось всего три дня пути, когда одно за другим два происшествия омрачили безоблачное путешествие.

Когда в пятницу утром Калеб сопровождал запряженный четверкой фургон, огромной пестрой корове с изогнутыми рогами вдруг вздумалось покинуть стадо и погулять на воле. Калеб направил повозку в ее сторону, но тут лошади рванули в галоп. Келли с улыбкой проследила, как бесстрашный метис на ходу вспрыгнул на свою кобылу и приблизился к провинившемуся животному, но уже через минуту улыбка исчезла с ее лица: он пролетел по воздуху и приземлился недалеко от коровы, несколько раз перевернувшись через голову.

Келли издала пронзительный крик и резко повернула коня.

Подъехав ближе, она с облегчением перевела дыхание: Калеб сел и потряс головой.

– Господи, ты в порядке? – испуганно спросила девушка. Она быстро спешилась и присела перед ним на колени. – Что случилось?

– А черт, должно быть, подпруга сорвалась. Еще хорошо отделался.

В это время подскакали Уитли и коренастый погонщик по имени Грэнджер.

Ухватившись за луку седла, Грэнджер наклонился вниз.

– Босс, вы в норме?

– Да. – Калеб поднялся на ноги. Слегка покачиваясь, он нахлобучил слетевшую шляпу и стряхнул налипшую на рубашку и джинсы грязь. Потом направился к упавшему седлу, валявшемуся в отдалении, и стал осматривать подпругу.

Келли пошла вслед за ним.

– Ее подрезали, – ни к кому конкретно не обращаясь, пробормотал Калеб.

– Подрезали? – Келли нахмурилась. – Не понимаю.

– Чего здесь непонятного? Это было сделано специально.

– Но кем? Кто это сделал?! – Келли возмущенно воскликнула. – Ты же мог убиться!

– Конечно, мог. – Его холодный взгляд прошелся по Уитли и Грэнджеру, потом устремился вдаль, легкая пыльная дымка отмечала место, где проходило стадо. – В этом-то, как я полагаю, и была вся затея.

С этими словами он передал седло Уитли.

– Брось-ка его в задний фургон, парень. После ужина попрошу повара починить подпругу.

Уитли кивнул и направил лошадь к каравану.

Какое-то время Калеб наблюдал за удаляющимся ковбоем, потом вернулся к своей кобыле и легко вспрыгнул на нее.

Ночь, последовавшую за этим событием, Келли никогда не забудет. Как обычно, она расстелила свой спальник рядом с женихом. Близкое соседство с сильным метисом вселяло в нее чувство спокойствия и уверенности. Она уже сидела и расчесывала волосы, как вдруг Калеб рывком откинул полог своего спальника, на который, по счастью, еще не успел улечься.