– Келли!

– Что?

– Пора укладываться. Завтра я хочу тронуться в путь с самого утра.

Она продолжала молча смотреть на него, словно не поняла смысла его слов.

Калеб с трудом подавил желание обнять ее и прижать к груди.

– Что-то не так?

– Нет-нет. – Келли покачала головой, не смея даже самой себе признаться, что больше всего ей сейчас хочется оказаться в его руках, почувствовать на губах его поцелуй. Но она же приняла решение до поры до времени ему не доверять. Надо вести себя благоразумно, а не то Калеб Страйкер с легкостью выкрадет ее сердце – а заодно и тщательно оберегаемую невинность, – и она останется ни с чем.

Келли поднялась и обхватила себя за плечи, словно озябла.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Келли.

Голос звучал мягко, обволакивал бархатной мантией, притягивал к себе. И она сделала к нему шаг.

Не успев понять, как это произошло, Келли оказалась в его объятиях. Запрокинув голову, смотрела в его лицо, на котором, как угольки в костре, жарко горели потемневшие глаза, зажигая ее своим огнем.

Калеб сжал ее сильнее, и она судорожно сглотнула подступивший к горлу комок. Молчание затягивалось. Хоть бы он что-нибудь сказал, мысленно взмолилась Келли, ну хоть какую-нибудь ерунду, но он только молча смотрел на нее, не скрывая страстного желания, – оно ясно отражалось на его лице.

Келли хотела было объяснить, что он неправильно ее понял, что она ни в коем случае не собиралась его соблазнять, но слова замерли на губах: он склонил к ней голову и закрыл рот своими губами. От обжигающего поцелуя ее охватил жар, мгновенно разлившийся по телу подобно разогретому меду, тягучему и сладкому.

Когда он оторвался от нее, Келли растерянно заглянула в его глаза. Ей вдруг стало на удивление холодно и одиноко без его губ; она поежилась и совершенно инстинктивно обхватила его за талию, тем самым теснее прижимая к себе. Возбуждение его было настолько велико, что она невольно ахнула.

– Приятных снов, Келли, – усмехнулся Калеб. Высвободился из ее рук и ушел, оставив ее в темноте.

Келли смотрела вслед удалявшейся фигуре и прислушивалась к легким, кошачьим шагам.

Забираясь в свой спальник, она дрожала с головы до пят. Последней осознанной мыслью, мелькнувшей в голове, было то, что она совершила огромную ошибку: надо было остаться дома.

Кто-то упорно тормошил ее за плечо.

– Оставь меня, – простонала Келли.

– Нам пора. Вставай.

– Нет.

Она натянула на голову простыню. Господи, только бы он ушел! Прошедшей ночью она несколько часов проворочалась с боку на бок, прежде чем ее сморил сон. Едва закрывала глаза, как перед ней непрошено возникал образ Калеба, а в ушах звучал полный страсти голос. Когда же Келли все-таки уснула, то он явился ей во сне. Явился во всей красе – высокая, стройная фигура, едва покрытая набедренной повязкой, бронзовая кожа, блестящая в мерцающем свете огня…

– Ну давай же, Келли, – терпеливо, как маленькую, уговаривал девушку Калеб, не переставая трясти за плечо. – Завтрак готов.

– Я совсем не хочу есть…

– Но через час-другой непременно проголодаешься. Лучше уж поесть сейчас, пока не остыло.

Издав тихий стон, она откинула простыню, села и, угрюмо насупившись, взяла из рук Калеба миску и чашку кофе. Бобы, бекон и кофе – больше ничего. Однако бобы были горячие, бекон аппетитно похрустывал на зубах, что же до кофе, то он был обжигающим, очень крепким и без молока – именно таким, какой любил Калеб.