Келли стояла неподалеку, наблюдая за ним. Он держался так спокойно, что со стороны могло показаться, будто ранили кого-то другого. Во всяком случае, ей так думалось до тех пор, пока Страйкер не повернулся и она не заметила боль, бьющуюся в глубине его глаз.

– В седельной сумке лежит сменная рубашка, – прохрипел Калеб. Он опустился на пень, где ранее сидела Келли. – Достань ее, пожалуйста, и порви на полосы.

Келли кивнула.

– Там же найдешь и небольшую флягу виски.

Она вопросительно посмотрела на него.

– Принеси ее.

Боль, прозвучавшая в голосе метиса, вывела девушку из оцепенения. Она вскарабкалась по крутому склону так быстро, как только смогла, и помчалась к стоянке. Отыскала в седельной сумке Калеба виски, начала рыться в своей и вытащила два куска белой хлопчатобумажной ткани и сверток, в котором хранила иголки и катушку ниток. Один кусок ткани Келли разорвала на длинные полосы, во второй завернула импровизированные бинты и виски и поспешила обратно.

Когда она опустилась на колени ядом с Калебом и достала катушку ниток, он нахмурился.

– Понимаешь, рану надо зашить, – пояснила Келли. Голос ее дрожал так же сильно, как и руки.

– И ты собираешься сделать это? – с сомнением спросил Калеб.

Девушка кивнула.

– А ты когда-нибудь чем-либо подобным занималась?

– Нет. А ты?

– Приходилось, – ответил Калеб, забирая из ее рук иголку с ниткой. – Ну-ка, позволь мне. – Он с первого раза умудрился вдеть нитку. – Откуда взялась эта ткань? – поинтересовался он, передавая ей иголку.

Келли густо покраснела:

– Я… я захватила ее для… просто на всякий случай. Калеб кивнул, сразу сообразив, для чего предназначалась материя.

– Дай-ка мне флягу.

Келли передала ему виски. Он сделал несколько больших глотков, затем сорвал с себя рубашку. В полной тишине она смотрела, как он промыл рану спиртным. Лицо Калеба сильно побледнело, когда виски попало на искалеченную плоть, и он грубо выругался.

– Держи. – Он отдал флягу. – Пропитай этой дрянью нитку и иголку перед тем, как начнешь накладывать швы.

– Хорошо. – Пальцы девушки по-прежнему дрожали, когда она смачивала виски иголку с ниткой, изо всех сил стараясь не думать, что этот узкий кусочек блестящей стали сейчас войдет в его тело.

Калеб глубоко вздохнул.

– Если не можешь, я это сделаю сам.

– Ты? Как?

– Как водится – стежок за стежком.

Недоверчиво покосившись на него, Келли вдруг вспомнила, что в прошлом он был не единожды ранен и рядом не было никого, кто мог бы помочь.

– Ладно, справлюсь сама.

Девушка перевела дыхание, всей душой желая унять дрожь в руках.

– Выпей, Келли. Только немного.

Сделав, что ей было сказано, она почувствовала, как огненная жидкость прожгла дорожку к желудку. Поразительно, но это ее успокоило, руки перестали дрожать.

Усевшись рядом с Калебом на пень, Келли положила его руку к себе на колени и сосредоточилась на том, что предстояло сделать. Правой рукой Калеб сжимал края раны, пока Келли аккуратно зашивала глубокий порез на плече. Нитка, пропитавшись кровью, из белой превратилась в бордовую, и у Келли защемило сердце.

К тому времени, как она сделала узелок, лицо метиса совершенно исказилось от боли, а тело блестело от выступившего пота. Девушка молча протянула ему флягу.

Он осушил ее одним жадным глотком.

– Спасибо.

– Тебе следует прилечь, – заметила Келли. Чистым куском материи она обвязала его руку и плечо, чтобы в рану не попала грязь.