– Угу, – Калеб сполз с пня, растянулся на поросшем травой берегу реки и закрыл глаза.

Минут пять Келли сидела на прежнем месте, вглядываясь в его лицо и постепенно успокаиваясь. Затем подошла к воде и смыла с рук засохшую кровь.

Когда она вернулась к Калебу, тот крепко спал. Воспользовавшись случаем, она долго любовалась широкими плечами, мощной грудью и мускулистыми руками. До чего же приятно на него смотреть! Высок, строен и крепок, как скала!

В полдень Калеб проснулся и увидел, что Келли сидит подле него на пне и чинит порванную на плече рубаху. Он проследил, как иголка входит в ткань и выходит из нее, и подумал, что из Келли получилась бы неплохая швея. Стежки на рубашке были такими же аккуратными и ровными, как те, что она наложила на рану.

Почувствовав на себе взгляд Страйкера, Келли подняла глаза:

– Тебе получше?

– Да, только очень хочется есть. Сможешь что-нибудь приготовить на скорую руку?

– Конечно. – Воткнув иголку в воротник рубахи, она соскользнула с пня.

Калеб тоже поднялся на ноги и посмотрел на труп пумы.

– Грех бросать такую шкуру, – заметил он, – она превосходная. – С сомнением взглянув на Келли, он добавил: – Не думаю, правда, что мне удастся уговорить тебя ее освежевать.

– Этого еще не хватало. Он не стал настаивать.

Подъем на вершину холма дался Калебу нелегко. Воздух с шумом вырывался из легких, рана болела, ныли ушибленные места. В какой-то момент Калеб даже подумал, не сломаны ли у него ребра. На правом плече, которым он ударился о скалу, сбитый огромным зверем, появился уродливый синяк; еще один красовался на левом бедре. Но Страйкер не жаловался: повезло, что он вообще остался в живых. Все могло кончиться гораздо хуже.

Привалившись спиной к дереву, Калеб сел, мечтая, чтобы поскорее прошла ноющая боль в плече. Келли быстро приготовила еду. Когда они перекусили, он встал и сказал невесте, что пора в дорогу, но Келли решительно настояла, что ему необходим отдых, и без особых споров он сдался. Тело ломило, а в путь можно отправиться и завтра. В конце концов никто их не гонит.

Келли передвинула спальные мешки в тень, и он снова погрузился в дрему. Когда же проснулся, девушка сидела рядом, а его рубашка, заштопанная и выстиранная, лежала на ее коленях.

Страйкер устало улыбнулся.

– Ты первая, кто когда-либо делал это.

– Что?

– Ты зашила мою рубашку.

– В самом деле? – изумилась Келли. – Неужели твоя мама не штопала твои носки и не ставила заплаты на одежду?

– После того, как мы переехали в Шайенн, нет. Она просто выкидывала порванные вещи и покупала новые. Ну а до этого я не носил ни носков, ни рубашек.

Келли закусила губу. Она и забыла, что Калеб рос в особняке, был окружен богатством и ни в чем не нуждался. Ему никогда не приходилось носить одежду с чужого плеча или ходить в дырявых ботинках; а вот Келли живо помнила времена, когда носила платья, которые были малы или коротки, и радовалась одежде, полученной матерью в благотворительной организации. Это было ужасно унизительно, но все-таки гораздо лучше, чем надевать красивые наряды, зная, каким образом заработала на них мать.

На следующий день у Калеба поднялась температура. Келли понимала, что рана болит намного сильнее, чем он это показывает, но Калеб не жаловался, хотя и не стал спорить, когда обеспокоенная девушка предложила задержаться еще на сутки.

Утром Келли внимательно осмотрела его плечо. Она опасалась, что обнаружит воспаление, свидетельствующее о том, что в рану попала инфекция. А еще ее мучил подспудный страх, что наложенные стежки не выдержат и ей придется проделывать малоприятную процедуру заново.