– Я… я не хотела… – Келли потупилась. – Я… – Глаза ее наполнились сочувствием. – Было очень больно?

– Как в адском пламени.

– Калеб, мне так жаль…

Подобрав одеяло, Келли подошла ближе.

На миг их глаза встретились. Затем Келли зашла к нему за спину и провела кончиками пальцев по паутине шрамов, испещрявших его широкую спину.

Калеб задохнулся. Ни одна женщина не дотрагивалась до него с такой лаской. Пальцы Келли прорисовывали каждую отметину, оставленную плетью, и он чувствовал, как эти прикосновения снимают застарелую боль, терзавшую его так долго.

Страйкер медленно выдохнул и осторожно повернулся к девушке.

– Келли.

Она посмотрела Калебу в глаза и в их стальной глубине увидела ответ на мучившие ее сомнения.

– Калеб, я…

– Не бойся, Келли, я не обижу тебя.

– Ты уверен в этом?

Нагнувшись, метис поцеловал ее нежно, умоляюще.

– Келли, доверься мне. Один раз, всего лишь один-единственный раз.

Она покачала головой, страшась безумного всплеска чувств, бушевавших в ней. Стоит только сказать «да», и она узнает, каково это – быть с мужчиной, узнает тайны, которые мечтают узнать все девушки, и, наконец, поймет, почему ее мать отказывалась оставить Дункана Страйкера.

Если она скажет «да», то узнает, что значит хотеть мужчину так, как ее мать…

– Нет. – Келли отступила на шаг. – Не могу.

– Келли…

Девушка плотно запахнулась в одеяло. Синие глаза стали огромными, в них заметался ужас.

– Нет. Пожалуйста, не надо.

Калеб чувствовал, как трепещет Келли, понимал, что она боится его, боится себя. Наконец, боится стать тем, кем была ее мать. Но его это не заботило. Только не сейчас, когда она была такой теплой и мягкой в его объятиях. Не сейчас, когда он желал ее до боли.

– Келли!

Он притянул девушку к себе, сжал хрупкие плечи и поцеловал в шею. Ее близость, запах влажных от дождя волос, вкус нежной кожи пьянили, воспламеняли кровь. В его руках была женщина, созданная, чтобы быть любимой, и он жаждал близости с ней.

В его объятиях Келли оцепенела, испуганная настойчивостью поцелуев, неукротимой страстью желания, горящего в его глазах. Он сейчас был олицетворением Мужчины – примитивного, земного, а она воплощала собой Женщину, созданную для любви.

Келли взглянула в его глаза и поняла: все, она пропала. Он собирается овладеть ею, и на этот раз уже ничто его не остановит.

– Калеб, нет, – прошептала она, – пожалуйста, оставь меня. Мы скоро поженимся…

Ответа не последовало. Словно не слыша этих слов, Калеб снова приник к ее губам и целовал до тех пор, пока Келли не расслабилась в его руках, пока и она не начала целовать его, так отчаянно прижимаясь к его телу, словно то, что всегда было в ее жизни главным, рухнуло.

Дикое биение ее сердца вторило отдаленному реву грозы. Калеб продолжал целовать Келли, все больше подчиняя девушку своей воле, и добился своего. Она забыла обо всем на свете и теперь могла думать лишь о том, что неминуемо должно произойти. Его губы такие нежные и теплые, язык напоминает молнию, пронизывающую небо…

Одеяло упало на пол; освободившимися руками Келли обняла метиса за плечи. Боже, как полыхает под пальцами его кожа! Руки девушки скользнули по плечам Калеба, спустились к мускулистой груди.