Келли закрыла глаза, не в силах смотреть на Страйкера, не в силах даже самой себе признаться, что только и хочет, чтобы он снова и снова дотрагивался до нее, обнимал, ласкал. Но это было нехорошо, неправильно…

– Келли, не надо отстраняться. – Калеб поцеловал ее в сомкнутые веки. – Посмотри на меня, не бойся.

Девушка не собиралась глядеть на Калеба, но когда все-таки медленно, помимо своей воли, подчинилась, то встретилась с его глазами, такими же серыми, как грозовое небо за окном. С глазами, полными страсти, желания и… Любви?

Неожиданно для себя она прошептала его имя, затем принялась исследовать мускулистую плоть, которой только что восхищенно любовалась. Дотронувшись до Калеба, девушка радостно улыбнулась: он был великолепен. Чувствуя, как он дрожит, слыша его прерывистое дыхание, она с некоторым удивлением поняла, что ее неумелые ласки доставляют ему удовольствие.

Калеб тоже трогал ее, гладил, едва не сходя с ума от теплого бархата ее кожи, изучая мягкие изгибы тела, самые укромные ложбинки, запоминая места, прикосновение к которым заставляло ее вскрикивать от изумленного восторга и вздыхать от неподдельного наслаждения.

Он держал свое желание под строгим контролем; ему было необходимо, чтобы то, что сейчас произойдет впервые в ее жизни, оказалось бы для Келли незабываемым путешествием в мир любви. И только тогда, когда она затрепетала под ним, когда ее ногти впились ему в спину и она в изнеможении со стоном прошептала его имя, Калеб овладел ею.

Одним быстрым ударом он сорвал ее девственность. Накрыв ртом губы Келли, проглотил тихий вскрик и начал двигаться – медленно, нежно, пока краткая боль в таинственной глубине ее тела не забылась. И тогда Келли снова прижалась к нему, вместе с ним стремительно поднимаясь к вершине, полной солнечного света и разноцветных радуг. Сдерживаться становилось все труднее, но вот Келли задрожала под ним, и он тут же достиг пика наслаждения, потом, задыхаясь, приник к ней, шепча ее имя, клянясь, что ей никогда не придется пожалеть о случившемся.

Как же не хотелось выпускать ее из объятий! Так много хотелось сказать, но он никак не мог подыскать нужные слова. В глубине души он надеялся, что слова ей не нужны.

Несколько минут они были близки так, как только могут быть близки любящие люди, но вдруг Калеб почувствовал, что Келли отстранилась от него – и физически, и эмоционально.

Он не стал ее удерживать.

– Что случилось?

– Ничего. – Голос Келли звучал тускло, глухо. – И все.

– Келли…

Она молча посмотрела на метиса. Удовольствие, пережитое всего несколько минут назад, уступило место раскаянию, до отказа заполнившему душу. Из-за того, что так недолго сопротивлялась; из-за того, что ей нравились поцелуи Калеба, его прикосновения, его ласки. И вот итог, билась в мозгу настойчивая мысль, теперь ему нет нужды жениться на ней.

– Итак, ты добился своего, – произнесла она бесцветным голосом. – Ты стремился доказать, что я такая же, как моя мать, – и доказал это.

– Не смей так думать, Келли, – тихо сказал Калеб. – Ты ничем не напоминаешь мать.

– Вот как? А что, если Дункан тоже занимался с ней любовью здесь, вот на этой грязной кровати?

– Понятия не имею. Какая разница?

– Может, мне стоит купить какой-нибудь кричащий наряд?

– Келли, то, что произошло между нами, еще не делает тебя шлюхой.

– О! Сколько же раз надо повторить?

– Перестань.