– Может, сначала в душ? – робко предлагает Анна, когда он подхватывает расслабленную гостью на руки, словно невесомую пушинку, и несет в уже известном ей направлении.

– В джакузи тоже попробуем, но начнем с постели, – многообещающе улыбнувшись, обещает Алан.

Прислонившись щекой к его груди, Аннабель смиренно вздыхает. Похоже, Флеминг сильно погорячился, обвинив ее в том, что она хочет использовать его как вибратор для исполнения влажных фантазий. Пока что все происходит с точностью до наоборот.

Глава 16

Раннее утро. Небо еще только начинает светлеть, неспешно выгоняя ночной сумрак из углов спальни. На горизонте загорается предрассветное алое марево. По пепельно-желтым лугам стелется полупрозрачный туман. Через час, когда солнце полностью взойдет, он растает без следа. День снова обещает быть жарким, но пока можно насладиться утренней свежестью, блаженным спокойствием и какофонией звуков природы. В городе такого не услышишь.

Аннабель скидывает одеяло, садится на кровати и, потянувшись, открыто и искренне улыбается новому дню. Через распахнутые ставни в комнату врывается летний теплый ветер, пение птиц и вторящий ему стрекот кузнечиков. Ступив босыми ногами на скрипнувшие деревянные половицы, Анна на цыпочках подбегает к окну, чтобы взглянуть на простирающиеся вокруг луга, засеянные желтыми цветами. Теплицы, цеха, конюшня, старая часовня и жилые постройки находятся с другой стороны дома, а окна ее гостевой спальни выходят на бескрайнюю ширь золотых полей с небольшими аккуратными рощицами и отдельно растущими вековыми деревьями. Глядя на пылающий горизонт, Аннабель никак не может понять, о какой тьме толкует Мириам, живя в этом райском месте. В уныние приводят разве что немногословные жители фермы, бросающие на гостью тяжелые недружественные взгляды. Еще бы – им приходится работать с утра до ночи, пока девочки дурачатся, играют и скачут по полям на любимом жеребце Мириам.

Оторвав взгляд от горизонта, Анна смотрит вниз и улыбается шире, заметив Мириам, стоящую возле пруда. Ветви растущих на берегах водоема берез лениво колышутся, шурша зеленой листвой. Мириам смотрит на воду, повернувшись к дому спиной. Ветер играет с ее темными длинными волосами, приподнимая подол длинной ночной сорочки. Босые ноги кузины испачканы в земле или в иле. Высунувшись в окно, Анна хочет окликнуть сестру, но что-то в ее неподвижной застывшей позе заставляет девочку насторожиться. Пение птиц и стрекот цикад внезапно затихают. И только два белых лебедя, крича и хлопая крыльями, кружат над головой Мириам, словно предупреждая о чем-то чудовищном.

Сердце Анны сжимает тревога, ладони становятся влажными, по спине ползет липкий страх. Отпрянув от окна, она начинает непроизвольно пятиться назад, не отрывая взгляда от силуэта кузины, и цепенеет от необъяснимого ужаса, когда Мириам внезапно оборачивается. Ее ярко-синие глаза кажутся почти черными, создавая жуткое впечатление пустых глазниц, в глубине которых вспыхивают алые искры приближающегося рассвета. Последний раз прокричав, лебеди взмывают в небо и быстро улетают прочь, пока не превращаются в две крошечные точки, исчезнувшие за облаками.

– Мири, – хрипит Анна, чувствуя, как весь кислород покидает легкие, а мысли накрывает черный туман. – Мириам, – обдирая горло, пытается кричать девочка, но ни звука не раздается в воцарившейся тишине.

Кузина подносит к своим губам палец, призывая Анну к молчанию, и, отвернувшись, словно в каком-то трансе медленно заходит в воду. Сначала по щиколотку. Потом по пояс. Громкий всплеск, и Мириам резко исчезает, нырнув в глубину. По поверхности пруда расходятся круги, отражение склонившихся крон деревьев расплывается, напоминая кривое зеркало. Парализованная необъяснимым ужасом, Аннабель не может шелохнуться, только смотреть и мысленно кричать: «Вернись, пожалуйста, вернись! Мне не нравится эта игра.