– Извиняться будешь чуть позже, – мрачно обещаю я. – А сейчас на выход, Эни.

Аннабель

Анна почти не запомнила, как они добрались до арендованной квартиры Флеминга. Кажется, бежали, держась за руки и перескакивая через лужи. Обоих лихорадило от возбуждения, и даже холодные капли дождя не могли потушить полыхающий в разгоряченных телах пожар. Они вымокли до нитки, одежда ощущалась как нечто чужеродное и лишнее, и не терпелось поскорее избавиться от нее. Изо рта Анны вырывался пар, а иногда смех, когда, споткнувшись, она безвольно повисала на сильном плече своего любовника. Сильный, стремительный, уверенный, бескомпромиссно продвигающийся к своей цели – она верила, что, пока он рядом, упасть невозможно. Мужчина-скала. Таким его считала Мириам, таким увидела и узнала его Анна. Не все в письмах Мири было ложью и не все правдой…

В этот дождливый, но жаркий вечер Аннабель Одли еще верила, что она – главная цель Алана Флеминга. Именно Анна, живая, реальная, желанная, а вовсе не призрачное сходство с исчезнувшей женой заставляет его преследовать ее с какой-то маниакальной одержимостью. В крови девушки бурлили гормоны и кипела страсть, а разум сдался любовной эйфории. И хотя вокруг нее царила промозглая серость, ей казалось, что мир расцвел, и стало неважно, куда и как долго придется бежать. Его крепкая ладонь согревала ее пальцы, пуская ток по венам, а все остальное теряло значение. С каждым новым шагом Анна чувствовала, как что-то внутри нее необратимо меняется. Обычный семейный ужин словно открыл Аннабель глаза на нечто более важное, чем поиски утраченного, поселив в сердце надежду на что-то новое, и обращенные к Анне слова Мириам Флеминг теперь приняли пророческое значение.

«Ты обязательно увидишь весь радужный спектр цветов, когда встретишь Его. Только учти, что он вовсе не обязан быть идеальным, соответствовать твоим ожиданиям и нарисованным в голове образам. Ты узнаешь его сразу, но только если будешь готова».

Может быть, Анна ощущала присутствие Мириам вовсе не потому, что кузина хотела с ее помощью восстановить справедливость? Что, если она хотела совсем другого, но Аннабель была слишком слепа и глуха, чтобы понять и услышать?

Как ей вообще могла прийти в голову мысль, что Мириам жива?

На каких основаниях Анна выдвигала свои безумные теории?

Майлз Гриффин, оборвавший связь с родителями одновременно с исчезновением Мириам?

Или туманные ничем не подтвержденные подозрения, будто Майлз и был тем таинственным любовником из откровений кузины?

Даже если все это правда… ну и что? Что это дает? Новый клубок версий и предположений? А дальше? Что дальше?

Хотела ли она на самом деле дойти до конца?

Достать из мутной воды чужие секреты и рассмотреть при свете дня?

Готова ли Анна принять правду, которую так отчаянно пыталась найти?

Хватит ли ей смелости хотя бы на то, чтобы отдать Алану последнее письмо?

Что она увидит в его глазах в этот момент?

Смятение, гнев, боль… или приговор? Кому из них?

Нет, Анна не хотела больше ничего знать. Пришло время остановиться или хотя бы сделать паузу, чтобы разобраться в себе, немного пожить в настоящем, не оглядываясь назад, не пытаясь рассматривать под микроскопом каждую эмоцию на лице Алана, не искать подтекст и тайный смысл в любом сказанном им слове. Этот мужчина покорил Эверест, он шел в горы, не забыв, что они отняли у него, и не боялся. Он умеет смотреть своим страхам в лицо, как никто другой. Он никогда бы не отступил и не сдался!

Он бы нашел Мириам, будь она жива.

И Анна точно не хотела знать, что бы он сделал, если бы это произошло.