– Можно? – спросил он, протягивая руку.

Урсула неохотно передала камень.

– Наверное, ты сейчас скажешь мне, что это нечто волшебное.

Он вздохнул, перекатывая камень между пальцами.

– Нет. Обычный гекатолит. Совершенно не представляет интереса.

– Зато имеет сентиментальную ценность, – но что связывало её с этим камнем, Урсула понятия не имела.

Кестер покосился на неё.

– Я думал, у тебя нет воспоминаний.

– Нет, но я всегда полагала, что жизнь П.У. была лучше моей.

– Ты весьма странная персона, ты это знаешь?

– Я видела, как ты обращаешься в пса и ешь живую овцу, – возмутилась она. – Едва ли ты разбираешься в нормальном поведении.

– Ты всё ещё кажешься раздражительной. Поужинай, – Кестер снял крышку с её подноса, открывая взгляду прекрасный стейк на тарелке, миску с супом из цветной капусты и небольшую порцию кресс салата.

У Урсулы потекли слюнки от насыщенных ароматов.

– Откуда всё это взялось?

– Обслуживание номеров здесь быстрое и на мишленовском уровне, – он наполнил её бокал вина. – Будем надеяться, что филе миньон и красное вино тебя умиротворят.

Урсула взялась за нож и вилку, разрезала стейк и попробовала кусочек; он оказался мягким как масло. Пока что она почти могла простить Кестера за похищение её посреди ужина из куска хлеба.

– Надеюсь, тебе тут нравится, – сказал он.

– Тут… вычурно. Пусто, но очень грандиозно.

– Ты не считаешь это комфортным?

Она отрезала ещё один кусок роскошного мяса.

– Это не то, к чему я привыкла. Это изумительно, но меня два дня отделяло от статуса бездомной, и кажется пустой тратой ресурсов, что такое место пустует, когда где то там на улице замерзают целые семьи, – она хмуро посмотрела на него. – Ты не ешь?

– Бараниной наелся.

Урсула не сразу сообразила, что он говорит про ту съеденную овцу.

– Точно, – воспоминание об его окровавленных зубах едва не отбило аппетит. – Что именно ты такое? Какой то оборотень? Я буду превращаться в волка, раз теперь работаю на Эмеразель?

– Гончая. Я адская гончая, и ты тоже. Но ты несколько лет не будешь превращаться.

– Мы… – ей тяжело было выдавить слово. – Ведьмы… ну то есть, маги? Вроде тех, о которых говорят люди? Террористы, которые убили людей в Бостоне?

Кестер покачал головой.

– Мы смертные демоны, и наши метки заставляют нас работать на огненную богиню. Я также владею магией, но тебе необязательно ей обучаться. Мне лишь надо, чтобы ты научилась драться и собирать души.

Урсула едва не подавилась вином.

– Прошу прощения… ты сказал, что я демон?

– Сказал, – его тон оставался будничным. – И твоя работа – находить тех, кто задолжал Эмеразель. Заставлять их подписать контракт любой ценой.

Она сделала глубокий вдох, пытаясь переварить слово «демон».

– Мне сложновато принять концепцию демонизма. Само собой, демоны – это чешуйчатые существа с заострёнными хвостами и когтями, – она остановилась. – Ну то есть, у тебя есть когти, но чешуи то нет, – она покачала головой, понимая, что болтает как ненормальная. – Демоны – монстры. Я же не выгляжу как демон, нет? – она сжала нож с такой силой, что опасалась, как бы серебро не погнулось.

– В данный момент – выглядишь.

– Это всё звучит как безумие, – Урсула сделала глубокий вдох. – Не знаю, когда ты в последний раз проводил время с нормальными людьми, но нормальные люди не говорят о демонах. Они не сражаются с монстрами в кругах камней, не едят живых овец и не путешествуют через континенты, сжигая себя.