|
Хотел узнать, кто же она: гениальный ученый? Истеричка? Женщина, подозрительно разглядывавшая его в темном сыром коридоре — ее крохотная головка терялась в пышном воротнике халата, — не была похожа на истеричку. Скорее на гениального ученого, и лучшие дни ее давно миновали. И еще одно: какой бы выбор в свое время ни сделал мистер Икс, по миссис Икс никак нельзя было сказать, что мистер Икс ее осчастливил, — как показалось Ричарду, она взирала на возвращение своего супруга с огромной усталостью. Так или иначе, теперь он был забыт, дважды забыт, молчал, не печатался. Ему даже не удалось стать памятником Забытому писателю… Некоторые из нас — большинство из нас — все мы бредем по отмеренному нам отрезку жизненного пути, следуя где-то услышанным советам и подсказкам типа: «После приготовления яичницы замачивай сковородку в холодной воде», «Наливая в бутылку горячую воду, держи бутылку и чайник под прямым углом друг к другу», «Пока вода не закипит, чайник не выключай — иначе невкусным получится чай», «Будешь кутаться — простудишься», «Основной объем работы банков осуществляется после трех часов». И Ричард женился на своей сексуальной зацикленности. Просто сделал то, что сделал.
За исключением одного немаловажного аспекта: любовная жизнь Ричарда и Джины в последний год оставалась такой же полной и богатой, как и всегда. Все то же чувство сладкого предвкушения не покидало их, когда пижама соприкасалась с ночной рубашкой, все то же возбуждение не оставляло их по выходным и в другие выкроенные украдкой моменты, ведь в доме были еще и мальчики. Джина была здоровой молодой женщиной. Ричард был в самом расцвете сил. После девяти лет совместной жизни их отношения стали еще более гибкими, разнообразными и изобретательными. Единственная разница, и притом существенная, я думаю, вы с этим согласитесь, состояла в том, что Ричард теперь был импотентом. Хроническим и безнадежным. Хотя в остальном все оставалось как прежде. Он был с ней импотентом по ночам, и по выходным, и утрами — когда его мальчики давали ему хоть какой-то шанс! (Топот босых ножек; упрямая и неумелая возня с дверной ручкой; резкий оклик из спальни, вызывающий недоуменное шушуканье, растерянное отступление; звенящая тишина перед тем, как навалиться на дверь что есть силы, — а потом слезы, причитания.) Иногда, когда расписание Таллов совпадало, он был с ней импотентом и днем. Их эротические игры не ограничивались спальней. Только в прошлом месяце он был с ней импотентом на лестнице, на диване в гостиной и на кухонном столе. Однажды, после одной вечеринки в окрестностях Оксфорда, он был с ней импотентом прямо на заднем сиденье «маэстро». А два дня спустя они напились, точнее напилась Джина, потому что Ричард успел набраться еще раньше, и, возвращаясь из «Экспресс-пиццы», они воспользовались своим ключом и забрались в городской сад, и Ричард был с ней импотентом на лоне природы. Он был импотентом на лоне природы, под немой тенью плакучей ивы, и Диана стояла над ними, полуотвернувшись, словно чувствовала себя обманутой и оскорбленной, а выше, намного выше мерцали звезды Млечного Пути. Все было настолько плохо, что Ричард говорил — и даже подумывал — о том, чтобы бросить пить; он даже говорил — но еще не думал — о том, чтобы бросить курить. Он понимал, что все его беды, по сути, проистекают от литературы и что спасти его сможет только читатель или месть. Поэтому он ничего не делал, только принимал валиум и кокаин. — Это суровая мера. Это похоже на ультиматум, — сказала Джина в темноте. Ричард ничего не ответил. — Ты устал. Ты слишком много думаешь. Ричард ничего не ответил.
Сизо-серый дом Гвина в невинном свете утра — дом Деми на заре. И наш неусыпный страж, очень даже незаурядный в своем роде. |
