— …Серьезная помощь!

Они оба замолчали, а Ричард постепенно опускал глаза все ниже к полу. Он подумал о временах, когда в его библиотечном чеке гордо значились цифры: 104,07 фунтов. Это было в то время, когда вышли два его первых романа и когда никто еще не знал, что это дерьмо.

— Я, кажется, подыскал агента. Она работает на Гвина. Гэл Апланальп.

Джина приняла это к сведению.

— Ах, ее, — сказала она. — Договор уже подписал?

— Пока нет. Наверное, скоро подпишу.

— Слушай, так и иначе, но в нашей жизни придется что-то менять. Тебе наплевать на деньги, и это прекрасное качество, но мне не наплевать, и так дальше продолжаться не может.

— Я знаю, знаю.

— …Ладно, как хоть он называется. Твой новый роман.

— «Без названия».

— А когда будет название?

— Нет, он называется «Без названия».

— Ты хочешь сказать, что ты не знаешь, как назвать его?

— Нет, он называется «Без названия».

— Но как он может называться «Без названия»?

— Очень просто. Потому что я так решил.

— Чертовски глупое название. Тебе лучше бросить ими заниматься. Во всех отношениях это было бы лучше. Легче. А Гвин — это совсем другая история, — Джина недовольно вздохнула. Она никогда особенно не любила Гвина, даже в старые времена, когда Гвин был с Гильдой и они все были бедными. — Деми говорит, это так страшно, когда в отношения вмешиваются деньги. А ведь она богата! Не знаю, веришь ли ты еще в это. В свои романы. Потому что ты никогда… Потому что то, что ты… Ах, прости, Ричард. Прости.

Потому что ты никогда не мог найти своего читателя — никогда не мог найти универсальной темы, которая волновала бы всех. Потому что ты в своем кабинете занимаешься тем, что не представляет интереса для всех. Конец истории. Да, это конец твоей истории.

— Женитесь на своей сексуальной зацикленности, — сказал как-то Ричарду один писатель. Это было давно. — Женитесь на своей сексуальной зацикленности: на той, к кому вы постоянно возвращаетесь, на той, которой вы не можете обладать до конца: женитесь на ней.

Ричард брал у этого писателя интервью, из чего можно заключить, что писатель не был ни популярен, ни знаменит. По сути, его безвестность была его единственной отличительной чертой (назовем его мистер Икс): если бы все и дальше пошло гладко, у него были все шансы превратиться в памятник забытому писателю, вроде какого-нибудь Поуиса. Сколько всего Поуисов было: два, три, девять? На своей сексуальной зацикленности, повторял он: женитесь на ней. Не на красоте, не на уме. Мистер Икс жил в маленькой квартирке в домике на две семьи в Портсмуте. Стиль его писаний был иератически мутным, но говорить он мог только о сексе. И о сексуальной зацикленности. Было время ланча, они сидели над тарелками с нетронутыми дарами моря в пивной возле доков, и мистер Икс потел в своем плаще. Не женитесь на нейрохирурге — у нее самой мозги набекрень. Не женитесь на мечтательной красотке, которая борется с голодом в слаборазвитых странах. Женитесь на городской потаскухе. Женитесь на той, которая отдастся вам за одну затяжку. Ричард поежился. Он уже приготовился стать свидетелем нервного срыва на почве сексуальной ненависти — полного откровения, вскрывшегося гнойного нарыва горечи и отвращения. Но этого не произошло. Женитесь на той, с которой у вас все время стоит. Женитесь на ней. Она до смерти вам надоест, но со временем то же самое случится и с нейрохирургом, и с мечтательной красоткой… Подвозя писателя после ланча домой, Ричард захотел хоть одним глазком взглянуть на его жену. Хотел узнать, кто же она: гениальный ученый? Истеричка? Женщина, подозрительно разглядывавшая его в темном сыром коридоре — ее крохотная головка терялась в пышном воротнике халата, — не была похожа на истеричку.