|
Сербия в межвоенной Европе была одной из тех немногих стран, которая не смогла сформировать даже небольшого домашнего фашистского проекта, сербы все как один восстали против соглашения их короля с Гитлером. Сербы же были первыми, которые ушли в партизаны, создав первую в Европе подпольную армию, сражающуюся против нацистского геноцида, против концлагерей и этнических чисток. Сербы вышли на бой с фашизмом, когда фашизм был на пике силы, и казалось, что его вообще невозможно остановить. Но сейчас — те времена прошли, и уже четники казались сербской молодежи этакими бородатыми мудаками.
Но Жераич предлагал этим людям новый национализм, демократический национализм, национализм городов. Он был таким же, как вожди украинского майдана, бросившими свой народ в геноцидальную бойню. Но собравшиеся тут сербы об этом не думали. И слово на букву «ф» — молодежь уже не помнила. Они просто хотели чего-то нового. Новых лиц. Молодых. Политиков одного возраста с ними — или, по крайней мере, говорящих с ними на одном языке. Они хотели верить, доверять — и искали тех кому можно было доверять. Искали искренности — или по крайней мере того что может сойти за искренность. Хотели, опуская свой бюллетень верить, что это что-то новое, а не в который уже раз перепев старого и надоевшего. А если все подытожить — собрались тут люди, которые были за самое разное. Многие не смогли бы сказать, за что они выступают — но каждый знал, против чего он выступает. Национальные демократы — для популяризации применяли прием, который не был запрещен — но нормальными политическими партиями не применялся. Они совмещали политический митинг с каким-нибудь мероприятием из шоу-бизнеса. Сначала — пела какая-нибудь певица турбо-фолка, причем бесплатно, или был какой-нибудь вечер, с популярными актерами или футболистами. И только потом начинался митинг. Помимо майданных партий — этот прием применяли религиозные секты. Сегодня пела Лоэлия. Одна из самых популярных певиц Белграда, поющая в стиле турбо-фолк, становящемся вновь популярным и на дискотеках Европы. Это попытка соединить рок, попсу и фольклор, нарочито простые тексты про обычную жизнь, но не рэперские, скорее такие, в стиле деревенского наива. И гитарно-барабанная обработка фольклора. Тот, кто хоть раз слушал Горана Бреговича с его свадебно-похоронным оркестром — балканскую музыку уже ни с чем не спутает. У русских есть короткое, но очень емкое выражение — смех сквозь слезы. Это — оно. Или как говорил, кажется, Никулин — я спешу посмеяться над всем, иначе мне пришлось бы заплакать… Белград был столицей этой музыки. В Любляне и Загребе — от нее воротили нос, хотя она и звучала на дискотеках — к ней относились примерно так же, как в России к шансону — слушали, хотя и воротили нос. Хорваты вообще готовы были с пеной у рта спорить, что они не балканцы, а центрально-европейцы. А в Любляне в рождество по телевизору давали трансляцию торжественного концерта из венской Оперы. И все слушали Голубой Дунай и марш Радецкого. Хотя не факт, что все. Лоэлия закончила свое выступление — и на сцену быстрым, почти мальчишеским шагом поднялся человек, которого все собравшиеся считали будущим президентом Сербии. Лоэлия не удержалась и, уходя со сцены, чмокнула его в щеку. Толпа взорвалась восторженным ревом… * * * Примерно в трех сотнях метров от сцены — человек на крыше выдвинул бленду оптического прицела винтовки и включил подсветку прицела. Темнело… быстро темнело — а у него был не такой верный глаз и твердая рука как раньше. Триста семидесятый — пробежало в голове. Когда его спрашивали, сколько людей он застрелил — он говорил, что не помнит. Но это была ложь, он прекрасно все помнил. |
