Хоть в хлам…

Хоть в дрова…

А сейчас надо ехать

…

Мой дом — стоял на том же месте, где я его оставил — а где же ему еще было быть? И первое, что я заметил, когда подошел — это то, что дверь гаража вскрыта. Причем вскрыта неумело, так что я вижу отсюда…

Аж так даже…

Решил заходить со стороны огорода… тут у меня есть небольшой сад и огород, от предыдущих владельцев остался. Задняя часть дома — наиболее безопасна, там всего одно окно, стрелять если что неоткуда. Да и знаю я дом — а они вряд ли дворовые постройки пошли обследовать…

Снаружи — там секретный замок, я сам врезал как раз на такой случай — я открыл заднюю дверь. Держа пистолет наготове, пошел вперед. Хоть я и не мастер в обращении с пистолетом — но и они, думаю, тоже. А я у мастеров учился. Которых на Балканах и поныне — предостаточно…

Двор. Никого.

Шаг за шагом.

Тишина. Можно даже по воздуху иногда определить, есть ли кто-то впереди — или нет. Но что-то подсказывает — никого.

Были и ушли.

Дверь вскрыта. Дверь в комнату, в которой у меня сейф.

Я еще не зашел в комнату, а уже знал, что там увижу. Они вскрыли и сейф. И украли винтовку. Ту самую. Заказную. Опытно-экспериментальную.

Только для меня.

Я не мог сразу осознать… осознал только сразу, что меня подставили и подставили мощно… я не знал как — но то что украли оружие, мое, зарегистрированное на меня — это не могло быть ничем иным, подставой только. Надо было звонить… хотя бы тому же Йованичу, сообщить быстрее, что у меня украли винтовку и тем самым попытаться хотя бы сделать так, чтобы потом то, что произойдет, труднее было спихнуть на меня.

Но когда я решил, что надо звонить — телефон зажил собственной жизнью и завибрировал в кармане.

Я достал телефон, и посмотрел, кто звонит.

Звонил Василий Никич.

Мне стало плохо. По-настоящему плохо… дыхание перехватило, это не фигура речи, это так и есть и хотя все там будем — не дай вам Бог…

Мне звонил человек, которого вот уже почти сутки назад убили

И в смерти которого я был хоть и косвенно — но виновен.

И я испугался. Балканы отличаются от России еще и тем, что здесь до сих пор верят в чертей, оборотней, упырей… особенно в сельской местности — и верят всерьез, без шуток. И когда мне позвонил мертвец — я испугался.

Я стоял и молился, чтобы телефон замолчал.

Но он не замолкал. Звонил и звонил.

Наконец я решился — включил на громкую связь. Поднести телефон к голове я банально побоялся.

— Алло…

Голос был не Василия.

— Алло.

— Кто это? — спросил я и понадеялся, что голос мой не дрогнул.

— Это Милан.

Я вдруг понял — он почти наверняка сейчас сидит со снайперской винтовкой у дома и ждет меня. Терять ему нечего, он брата застрелил.

И я упал на пол, прежде чем сообразил, что там, где я стою — окон нет.

— Алло…

…

— Алло.

— Милан. Ты где?

Щелчок. Дыхание. Какой-то далекий, непонятный шум.

— Милан…

…

— Ты и вправду подумал, что я — изнасиловал и убил свою дочь? А потом выбросил ее в канаву?

Я не знал, что ответить.

— Ты и правда так подумал?

— С чего ты взял?

— Значит, так решил мой брат…

У него был какой-то голос… я не знаю… какой-то спокойный, без подковырки.