— Что тут у вас? — недовольно поинтересовался подошедший Четвертый.

— Я ошибся при вводе данных… — еле слышно прошептал Десятый, отступая на шаг.

Расслышали его почему-то все.

Ветровский, терзаемый отвратительным предчувствием, заозирался в поисках начальника смены — он должен, если что, вызывать охрану и вообще следить за порядком, но начальника почему-то не было…

— Так в чем проблема? — Четвертый еще не понял масштабов катастрофы. — Переделай, и быстро!

— Это было в отосланном отчете…

— Что?!

Стало очень тихо. Стас впервые в жизни видел, как наливаются кровью глаза, как багровеет толстая, бычья шея. Четвертый судорожно сжимал кулаки.

— … урод такой, ты… понимаешь вообще… …твою мать, как ты… нас всех подставил?! — проревел он.

Парень задрожал, со страхом глядя на разъяренного Четвертого.

— Я не…

— Да мне… что ты «не»! Из-за тебя нас всех так…! Да я тебя… сейчас… прямо здесь! — Он угрожающе двинулся к Десятому, тот отступал, а Четвертый приближался, и каждый понимал, что он готов сейчас действительно убить, и ему будет все равно, с кем и что за это сделают…

— Четвертый, остановись! — Стас ринулся вперед, но старший барака легко перехватил его за плечо, с силой толкнул.

— Не лезь! А ты, щенок, иди сюда…

С прытью, какую сложно было заподозрить в широком и грузном, похожем на медвежье теле, Четвертый прыгнул вслед за Десятым и в прыжке достал-таки парня. Сгреб за грудки, вздернул в воздух.

— Из-за тебя нас всех здесь сгноят! — ревел Четвертый, совершенно уже не осознавая, что сам он сейчас подставляет барак куда сильнее. Его огромная лапища сомкнулась на горле паренька, который, оцепенев от паники, только и мог, что смотреть и разевать рот, будто в попытке что-то сказать.

Ветровский не обдумывал свои действия, не просчитывал последствия — он просто бросился вперед и ударил Четвертого в челюсть. Ногой. Все же не зря посещал все орденские тренировки.

— Это еще что за…? — Громила повернулся, выпуская Десятого, и резко перехватил Стаса за руку, стиснул запястье. Хватка у него тоже была медвежьей. Молодой человек рванулся, пытаясь увернуться от второй руки, тянущейся к шее, но не успел. Стальные пальцы сжимали его горло, а он пытался отодрать от себя эту безжалостную смерть и смотрел в совершенно безумные, полные жажды убивать глаза.

Внезапно Четвертый вздрогнул, ослабил хватку — Стас скосил глаза и увидел, как Восьмой с некоторым удивлением смотрит на обломок какой-то массивной деревяшки, оставшийся в его руке. Пользуясь моментом, Ветровский пнул Четвертого в коленную чашечку — тот вскрикнул, разжал пальцы. Восьмой метнулся в сторону, Четвертый — за ним, уже забыв про двух первых недобитков…

Стас перепрыгнул через стол, уже видя, что Четвертый сбил Восьмого на пол сильным ударом, а дверь, кажется, начинает открываться, там охрана, сейчас они будут здесь, но Четвертый уже занес над своей жертвой схваченный с ближайшего стола тяжеленный дизайнерский монитор, и через мгновение с силой швырнет его на голову, и будет кровь, осколки костей, размазанные по полу мозги…

Он не успел подумать. Как, впрочем, и всегда. Инстинкты, помноженные на тренировки, сами швырнули тело вперед и в сторону, он всем весом ударился в Четвертого, монитор с грохотом рухнул на пол совсем рядом с Восьмым. Стас оказался на полу, а Четвертый все еще падал, он удивительно долго падал для такой тяжелой туши…

Шум от падения монитора был несравним с грохотом, который вызвало падение медведеобразного громилы.