|
Мы оцениваем и восстанавливаем, была ли катастрофа ураганом, засухой или хищническим уничтожением, однако мы редко виним друг друга, потому что редко бываем виноваты в этих событиях. Люди и стекловары, наоборот, чрезмерно заняты анализом и ищут причины, а обычно – и виноватых. Кого могут винить растения, кроме как бога воды, который связан ограничениями, уменьшающими его виновность? А вот люди и стекловары склонны игнорировать внешние силы и сосредоточиваться друг на друге. Для них это естественно. Они считают себя ответственными за все, потому что не видят границ своей власти над собственной судьбой – это ошибочная вера, однако она является основой их мотивации. Возможно, это полезно для их душевного здоровья, ибо бессилие – это безнадежность.
И потому я внимательно слежу за развитием событий и пытаюсь предсказать, кто станет мишенью для обвинений: кто-то один или каждый из обладающих реальной или предположительной властью. Возможно, даже я. Я подтолкнул всех на эту экспедицию. Представители моего вида могли поощрять или даже вызывать агрессию стекловаров, хоть я и сомневаюсь, что это покажется очевидным кому-либо помимо меня самого. Однако кому-то что-то покажется настолько очевидным, что это станет причиной. А что-то еще покажется абсолютно очевидным кому-то другому. И все они могут ошибиться.
Я жду и наблюдаю.
На половину пути Хаус отправляет Ому вопрос: «А надо ли позволять этому большому жуку иметь оружие?»
«Объяснись».
«Они убийцы. Что мы только что видели, и все время до того этот Каузи был агрессивен. И когда я говорю с охотниками, они считают стекловаров свирепыми. По крайней мере основных. Их дело – сражаться».
«Это каста воинов. По-моему, это было очевидно с самого начала. Однако у людей на этой планете долгая история взаимоотношений с ними. Я полагаюсь на их суждения».
«Тогда надо спросить у них».
«И в любом случае Каузи принадлежит Артуру».
«Его раб. Так они видят жуков».
«Его сын».
Артур и Каузи рассматривают копье, которое захватил Зайвон. Наконечник у него из коры, которая обрезана так, чтобы походить на каменный наконечник.
– Жалкие и бедные, – говорит Каузи.
– С ним даже охотиться нельзя, – удивляется Артур. – Это поддельное оружие.
– Если не быть-оно для охоты, зачем оружие?
Этноинженер смотрит ему через плечо.
– Возможно, это ритуальное оружие. В некоторых культурах имеются ограничения на военные действия и для них хорошее оружие не используется.
– Тогда зачем война?
– Война – это ритуал. Традиция. Иногда – даже форма поклонения. Целью не всегда бывает убийство, а просто воспроизведение некоей последовательности событий по какой-то причине.
– Тогда, может, они не хотели нас убить?
– Интересный вопрос. Надо внимательнее рассмотреть записи… Такая вероятность имеется. Это могло быть даже формой торжественной встречи. Спектаклем.
Артур растерян не меньше, чем я. Зайвон молча уставился на копье.
В городе Поллукс и Дарий сидят на скамье у двери в дом антропологов, греясь на солнце и обсуждая планы по отлету с Мира.
– Мы в опасности, – говорит Поллукс. – Мы только что увидели, что такое эти жуки. А люди тут не лучше. Они убьют тебя и скажут «извини», но все равно убьют. И они нас ненавидят. Вот послушай.
Он проигрывает пилоту записи болтовни с Весеннего празднества.
Спустя какое-то время Дарий спрашивает:
– А сближение есть?
– Ты не поверишь, что здесь за женщины. Домогаются мужчин.
– Ом хочет остаться надолго. |