– Но Земля как здесь, – возразила Забава. – Все так говорят. Тогда почему это смотреть?

– Люди там разные. Или, наверное, правильнее сказать, что людей так много, что некоторые могут быть очень плохими. На Земле мне нельзя было говорить, насколько мне ненавистно это и эти люди. Никому нельзя, потому что мы должны притворяться, будто считаем, что все хорошо.

У меня было, что еще им показать. Я извлек снимок городских развалин.

– Это – город после войны. Всех убили. Большой город, в пятьдесят тысяч раз больше вашего, – и там всех убили, а город разрушили. А вот люди, кто приказал это сделать.

Я показал им выбранный заранее снимок, где политики и генералы сидят за столом.

– Это все мужчины.

– Ну да. Мы на Земле не считаем, что женщина может руководить.

– Нет цариц? Это ведь земное слово.

– Да, царицы есть, королевы. Они замужем за королями. Правят короли. Королевы делают то, что им велят короли. Обратите внимание, кто стоит во главе нашей экспедиции. Ом, мужчина. Ниже него – Поллукс, мужчина. Те женщины, что с нами, работают на мужчин.

Они все заговорили одновременно. Переводчик успел поймать насколько фраз про женщин в нашей экспедиции, про справедливость, про страх и про безопасность. Это внушало оптимизм. Я ждал. Наконец они успокоились, и заговорила Забава:

– Нам надо изменить Землю. Я полечу и помогу женщинам и Н. В. А. стать счастливее и свободнее.

Вот этого я и боялся. Они прилетят и возьмут власть. Они хотят править Землей. По-иному они себя не видят.

Она продолжила:

– Мы помогли человекам на Мире жить лучше. Сможем опять. Мы хорошо знаем человеков.

– А вы знаете, сколько их? – спросил я. – Миллиарды. Знаете, сколько это – миллиард?

– Мы знаем математику, – возмутилась Ух.

– А какая численность будет у семьи Забавы, если она вообще долетит туда живой? Через сто лет сколько станет стекловаров?

Они молчали. Конечно, клонированием можно было бы создать целые армии цариц, но они об этом не знали. Мерло вмешался, чтобы напомнить мне о том, что царицы не слишком хорошо сотрудничают друг с другом.

– И еще, – добавил я, – если у вас будет пять цариц, пятьдесят цариц – как они будут действовать совместно, направляя человеков? Кто станет царицей цариц?

Я учуял нечто травянистое, наверное, даже мятное. Они молчали, словно общались через импланты, но на самом деле они использовали запахи.

– Теперь ты уйти, – приказала Ух. – Ты ждать, а мы говорить. А потом мы скажем ты, что решить.

– У меня еще есть что вам показать.

– Мы возможно не желать это видеть.

Я забрал экран и вышел. Работник и основной смотрели на меня как на нечто ядовитое и злобное. Я отошел к скамье и сел. В небе плыли зеленые ленты-растения, извиваясь на ветру, а ветви бамбука качались, словно махали им вслед. Крыши искрились, радужные, как бамбук. Построенные стекловарами. Символ города, символ господства.

Несколько зеленых фиппокотов промчались друг за дружкой по улицам. Весенние игры. Один остановился передо мной, закрутил сложное сальто – и замер в ожидании ласки как награды. Я сдался: шерстка у него была такой же мягкой, как у земных кошек. За них, как за домашних любимцев, на Земле будут платить огромные деньги.

– Царицы хотят помогать, – передал мне Мерло чуть погодя.