Улететь мы смогли только через двенадцать дней. Ни один мирянин не молил нас задержаться, никто из них не пожелал лететь с нами, что оскорбило Ома, но они наконец стали чуть дружелюбнее. Ну, им недолго оставалось быть дружелюбными. И все же каждый раз, как мы решали, что все наконец готово, возникала еще какая-то проблема. Например, медицинские приготовления – еще один анализ на гормоны для нашего усыпления, потому что какая-то молекула оказалась немного не той.

Мерло довольно легко собрал свои образцы. В основном семена. По его словам, в нужных условиях семена могут храниться столетиями. Он возьмет массу семян радужного бамбука. Однако без стекловаров это будет просто полезное и красивое растение. Безобидное.

А как насчет образцов Му-Ри? Миряне были готовы забрать большую их часть – но не кораллы.

Из чистого чувства противоречия я спросил:

– А почему бы не взять их с собой? В нашей Солнечной системе есть метановые планеты и спутники. Можно было бы отправить их на Титан, чтобы они основали там свою цивилизацию, никому не мешая. Просто чтобы показать, что мы не держим зла. Мы уже использовали искусственный разум в качестве колонистов для других необитаемых планет.

Ом пришел в восторг от этой идеи. Он был подавлен отказом Забавы лететь с нами, а теперь смог бы забрать с собой хотя бы один инопланетный разум. Ом долго совещался с врачами, пытаясь придумать, как безопасно довезти кораллы до Земли. В конце концов они решили, что эти сферы в холодном вакууме сами погрузятся в стазис.

Фиппокоты летели, конечно же. Вернее, их замороженные эмбрионы. Еще один источник дохода на Земле. Из них получатся отличные домашние любимцы.

Карола и Велма оставались. И Хаус! По закону Мира им надо было озвучить причины во время церемонии, которая также стала нашим прощальным вечером. Карола хотела свободы, Велма – новой жизни. Хаус желал вести ту жизнь, к которой его готовили, – но с достойными целями.

– Я буду защищать то, что ценно, а не что мне прикажут, – заявил он. – Земля слишком часто приказывала мне защищать то, что недостойно защиты.

Ом тоже готовил на этой церемонии.

– Что потеряно? Что приобретено? Мы полетели к звездам – все мы, – кто-то, чтобы найти новую жизнь, другие – чтобы отыскать истории, которые можно будет привезти домой… И наверняка наши дороги еще пересекутся. Не у нас, так у наших потомков, в реальности и в интеллектуальной общности: мы навсегда сохраним товарищество через пространство.

Порой он умел найти правильные слова. В моем докладе я смогу сказать, насколько мало меняются основы культуры у разных видов: это всегда борьба за главенство, порой открытая, порой – тайная. И с элитами.

А еще мы бросили массу старого оборудования, включая Абака. Нам необходимо было оставить лишний груз на планете, чтобы можно было взлететь с максимальным количеством образцов. А еще мы оставили медицинские расходники, даже несколько чипов для мозга… не то чтобы они были кому-то полезны. Ух составляла подробные списки.

А еще мы оставили на орбите спутник и довольно простые и долговечные средства связи, чтобы поддерживать контакт Земли и Мира, как и планировалось. Божья коровка приняла это любезно – почти искренне.

Итак, солнечным весенним утром по местному времени мы поднялись на борт. Все население города пришло – и они запели ту же песню, какую поют на похоронах, песню, которая начинается свистом ветра и превращается в сложную гармонизацию.

Это стало последним звуком, который мы услышали на Мире.

Я пристегнулся к креслу, прекрасно понимая, насколько легко бывает усомниться в любом принятом решении, но я был удовлетворен тем, что сделал. Я понял, что такое Стивленд – и чем он не был, и кто на самом деле управлял Миром, – и я спас Землю.